Орелинская сага. Книга третья

Донахтир в сотый раз задавал себе этот вопрос, и в сотый раз сам себе отвечал, что, не полети они тогда, это ничего бы не изменило.

То, что сейчас необходимо было распутать, завязалось в узел давным-давно, и не по его, Донахтира, вине. Рано или поздно какой-нибудь другой Тихтольн обнаружил бы Гнездовище, и цепь иных, может быть, не таких трагических, (хотя, возможно, и еще более худших), событий все равно привела бы орелей к тому, что они сейчас имеют. Просто пришло, видимо, время запутанным узлам развязаться – Гнездовище исчезло, Старик уверен, что его братья вот-вот явятся – и выпало это время именно на период правления Донахтира.

От подобных мыслей сердце в груди Великого Иглона заныло еще сильнее.

Почему все должно завершиться такой ужасной ценой?!

Он бы смирился с какими-то личными потерями и невзгодами, но столько глупых и нелепых смертей, раздоров и разрушений… Зачем?! Ради чего?! Какой прок от того, что древнейший и прекраснейший дворец стал вместилищем лавы и, словно врос в вулкан? А ведь он был построен первым, для самых первых Иглонов, и именно там Сагдиф принял решение о начале строительства Шести Городов! С балкона этого дворца отец Дормата, Хеоморна и Генульфа порадовал орелей вестью о появлении наследников…

Внезапно Правителя прошиб холодный пот! Он вспомнил зловещий оскал призрака в Галерее Памяти, и содрогнулся.

А, что если гибель самого первого орелинского города, да еще накануне прихода подлинных наследников династии Иглонов, была предупреждением всему крылатому народу? Ведь главная ветвь династии угаснет. Столетние старцы, которые должны явиться, наследников не оставят. В лучшем случае, все, что они смогут сделать – это перераспределить власть перед тем, как завершить свой жизненный полет. Но спасет ли это положение? Нет, не спасет! Когда-то порядок наследования уже был изменен. И, как ни старались Иглоны новой династии, они не смогли предотвратить того, что к власти, в конце концов, пришел он, Донахтир, который нарушил все, что только можно было нарушить!.

Правитель поднялся с ложа.

За окном убегали вниз башенки и каменные крыши Восточного города. На площади перед дворцом, прямо напротив покоев Великого Иглона, на высокой гладкой стеле, посверкивал вкраплениями застывшей Серебряной Воды выбитый символ города – полукружье восходящего солнца. А сверху, закрепленный только на год, возвышался символ власти Великих Иглонов – большая шестилучевая звезда с лунным диском посередине.