Орелинская сага. Книга третья

Нет, нет! Он ничего не должен иметь против прихода истинных наследников! Он даже очень рад, что они выжили, и в Летописи орелей безликое сочетание «дети Дормата» обретет, наконец, имена и перестанет быть символом самого страшного несчастья… Но… Нет, Тористин не может себе позволить думать дальше! Один раз он уже позволил сомнениям взять над ним верх, и это привело к ужасным последствиям… Но, все же… Плохо, конечно, что он продолжает сомневаться…, правда, теперь уже в другом, но все же, все же…

– Сядь, – снова повторил Старик, но уже мягче.

 – Вот стану Иглоном, тогда и будешь подскакивать, а пока послушай, что я тебе скажу.

Тористин немного помедлил, но сел с явной неохотой и, как можно дальше от Старика.

Тот удивленно скосил глаза.

На короткий миг в его взгляде, едва заметное, проскользнуло понимание…

Минуту оба молчали.

– А, знаешь, ничего я тебе говорить не стану, – неожиданно бодро заявил Старик. – Поздно уже, и давно спать пора. Полагаю, в одной гнездовине со мной ты ночевать больше не можешь, так что пойди и выбери себе любую другую.

А с утра принимайся за работу – пора уже тут все восстанавливать.

Он резко встал и ушел.

А Тористин, крепко сжав ладонями края скамьи, еще долго сидел под засыпанным звездами небом, чувствуя, как неумолимо разрастается в нем прежнее неприязненное отношение к Старику.

* * *

Донахтир невольно сжался, услышав последние слова Летописца. Неужели нашлись какие-то записи о страшном призраке в тайном тоннеле?

– Говоришь, странные дела? – медленно переспросил Правитель.

 – Что ты имеешь в виду?

– Ту давнюю историю с детьми Дормата, – сказал Дихтильф, не отводя глаз от лица Донахтира, и тому стоило немалых усилий выдержать этот взгляд, ничем не выдавая своего смущения.

Дети Дормата! Еще и это! Нет, определенно, Великим Иглонам следует вменить в обязанность еще до принятия власти вдоль и поперек изучать Летопись!. Хотя, вряд ли им это было нужно до сегодняшнего дня. Пожалуй, кроме Донахтира, ни один Правитель Сверкающей Вершины не обременял свою душу столь тяжкими тайнами… Нет, конечно, и его отец, и дед, и прадед Хеоморн имели что скрывать, ведь они все прошли через Галерею Памяти.

Но то, что знали они, никто больше узнать не мог. Зато тайна, взваленная на плечи Донахтира, так и стремилась вырваться из тайников Времени, словно устала от собственного заточения… Или не устала, а просто пришло время перестать ей быть тайной?

Донахтир взял себя в руки.