Орелинская сага. Книга первая

Лучше ответь мне еще на один вопрос: что ты теперь собираешься делать?

Нафин, для вида обиженно посопел, подумал немного, закатив глаза к потолку, и сказал:

– Ну-у, раз в Генульфовых записях нет ничего полезного, то, я думаю, для начала, можно было бы поискать Сверкающую Вершину и познакомиться с Летающими орелями.

– Зачем?

– А пусть расскажут, кто такой этот Дормат, и что за дети у него были. Может, их вообще не стоит искать! Или они сами их давно нашли… Точно, – обрадовано воскликнул Нафин, – столько лет прошло! Они сами давно нашли этих детей! Просто мы ничего не знаем! Вот я и слетаю на разведку, и все наладится!

– Нет, – твердо сказал Старик, – не нашли.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю.

Нафин хитро посмотрел на Старика и спросил вкрадчиво:

– А, что ты еще знаешь?

– Что говорю с глупцом! – Разозлился вдруг тот. – Что ты все выпытываешь! Думаешь хитрее меня?! Нет! Ты сперва подрасти и поумней, как твой отец, вот тогда и поговорим. А сейчас не лови меня на слове.

Вижу, ты уже решил, что делать – вот и делай! Все равно, какие бы я разумные доводы ни приводил – толку не будет!

– А вдруг будет, – залопотал испуганный гневом Старика Нафин. – Ты же даже не пытаешься со мной поговорить! Вместо этого только напускаешь еще больше таинственности. А мне любопытно! Мне хочется узнать все-все!.., – и, видя, что Старик все еще сердится, жалобно заканючил: – Ну, пожалуйста, можно мне их поискать! Мне так скучно здесь! Я не хочу всю жизнь копаться на огороде и учиться плести веревки из листьев.

У меня крылья, у меня много сил… Пожалуйста! Тебе ведь только и нужно – указать мне направление, куда летал Генульф, и все! Дальше я уж сам как-нибудь…

– Делай, как знаешь, – устало вздохнул Старик, – ничего я тебе показывать не буду. Раз ты избранный – лети куда хочешь, Судьба сама тебя выведет. Но, поверь, – он посмотрел прямо юноше в глаза, – настанет день, когда ты обретешь мудрость своего отца, ту, которая дается сердцем, и захочешь вернуться в родную гнездовину.

И тогда я больше всего на свете хочу для тебя одного: чтобы ты не увидел её заваленной пылью, потому что там, где нет любви и нет памяти, растет только пыль! Сейчас ты меня, конечно, не поймешь. Ты слишком юн, и нет в твоем сердце подлинных чувств, на которые можно опереться. Но они придут, и тогда, держись, мой мальчик, как бы твое сердце не разорвалось от тоски! Тебе скучно в Гнездовище, потому что ты не понимаешь его сущности.