Небесный лыжник

И ушли вместо нас двойники

в переменчивой дрожи прозрачны, пусты и незорки…

Вы не стали бояться скользящей куда-то реки

и купили себе заколоченный дом на пригорке.

Моя новая жизнь незатейлива, тихо проста,

как сухого листа к неизменной земле приближенье.

Только чья-то фигура под вечер стоит у моста —

так былую меня посещает моё отраженье.

* * *

Наступают холода, когда

воздух либо сворачивается, не достигая носа,

либо впивается в щёку, словно заноза.

Земля скользит под ногой ледяной бутылью.

Спина принимает форму знака вопроса,

сопротивляясь непрошеному усилью

ветра и притяженью льда.

Глазам остаётся смотреть,

как ветер ломает кустарника тонкие трости,

вбивает в почву травы заржавелые гвозди

и тем оголяет газон розовато-ветчинный.

Губам остаётся слагать стихи о норд-осте,

весьма отдающие мертвечиной

наполовину или на треть.

Мёртвая книга, читаемая везде,

темнеющая, как прорубь, зовущая наклониться —

вот что такое холод.

не буквы хрустят – ледяные осколки бутылки.

Книгу читают вслух ученики, ученицы.

Лиц их почти не видно, зато затылки

опрятны, как первый снег в борозде.

Бывшие мысли плывут в ледяную пыль.

Тело стремится забыть себя, как основу,

и привыкает с ветром играть в подкидного.

Мерно кочует кровь по стеклянной вене.

Белыми трубками, лампами света дневного

на небесах декабря повисают мгновенья

жизни, закупоренной в бутыль.

* * *

Мне снился сон, где было нам тепло

и белый торт нас ожидал на кухне.

Сидели мы. А шкаф возьми и рухни.

И одиноко звякнуло стекло.

И по стеклу потёк пурпурный джем…

Тогда квартиросъемщица налево

забила по стене незнамо чем

в припадке истерического гнева.

Неясный шум оформился в скандал.

И, взяв из разоренного комода

червонец задубелый, как сандал,

я вышла вон. Навязчивая мода

на ногти наносить лиловый лак

смутила мою нежную натуру.

Купив его в галантерее сдуру,

я села в электричку – просто так…

Я точно помню – был осенний день,

вдоль окон плыли жёлтые равнины,

закат цветов разделанной свинины

сгонял в канавы сумерки и тень.

Но я, сойдя на полустанок свой,

шагала почему-то по сугробам

(во сне бывает всякое, особо

когда ты спишь на запад головой).

Я, бережно размешивая снег,

несла свою, пусть мелкую, удачу.