6 ЛИТО

Есть роковая черта в середине дня,

После которой понятно, к чертям ли день

Или в копилку…

Осень уже живёт

В этих местах, роняя цветную сыпь

В смешанный лес, неровную топь болот.

…Ночью над садоводством кричала выпь,

Птичка невзрачная, с голосом силы той,

Что отбивает сон, и казалось, так

Пьяная шваль голосила над пустотой

Пропитой жизни.

Катилась луна в овраг,

Небо чернело разбавленной ваксой, звёзд

Россыпи еле проглядывали сквозь слой

Из облаков и ваты. Прожгли мой мозг

Пьяные причитания над пустотой…

Осень-уборщица перебирает хлам.

Снится параграф научной работы. День,

Преодолев черту, потечёт к чертям.

Сплю до полудня, свою проклиная лень.

Межсезонье

Зима на этот раз не заблудилась,

А поняла: никто её не ждёт.

Дождю и сплину отдалась на милость,

В пруду в Удельном парке утопилась,

И нет зимы, а мы – явились, вот.

В промозглом межсезонье, междуречье,

Как на меже распаханных полос,

Стоим на стыке жизней человечьих,

На перепутье, если в просторечье,

Куда идти, не задаём вопрос.

А в призрачном вчера горластый ветер

Кричит, и звук бежит по проводам,

О том, что грань тонка, и так же светел

Июльский вечер, что флажком отметил

Маршрут особый, неподвластный нам.

И мы сменили курс, и бездорожье,

Приняв безмолвно, скрыло нас в ночи,

Где след петлял и таял у подножья,

И галки пели песни скоморошьи.

И мы дошли – незваные, ничьи.

Елена Литвинцева

Родилась в Ленинграде в 1973 г.

С 20.12.2012 состоит в Союзе писателей Санкт-Петербурга.

* * *

Уж корюшка пошла от северных морей,

Черёмуха цветёт – пока теплей не станет.

Звони мне иногда, известиями грей,

Что жив ты и здоров, хоть безнадёжно занят.

Как горько понимать, что занятость твоя —

Не занятость, а лишь удобная личина.

Какая может быть средь краха бытия

Любви не удержать весомая причина?

Но слить в единый вихрь я, видимо, смогу

Шальные в голове и северные ветры.

Я в память о тебе под вечер пробегу

На старом пустыре сырые километры.

Я в память о тебе и мысли, и стишки

В порядок приведу, густую пыль повыбью,

И корюшки куплю, и, выдернув кишки,

Я съем саму весну, вдыхая душу рыбью.

Спасибо, дорогой, за то, что понесло

Меня теченье вверх, за то, что сумрак редок.