Букет подснежников – на счастье

Помимо галстуков, девочкам раздали похвальные грамоты…

Домой Надя, как ей казалось, не шла, а летела на крыльях, на груди у нее алел красный галстук, а в руках она вначале сжимала, как драгоценность, похвальную грамоту, затем положив ее аккуратно в ранец. В этот день она была так же счастлива, как и во время первого школьного звонка, – бесконечно счастлива.

Мамы дома не было – была старшая Вера.

– Надя, что с тобой, ты чего так улыбаешься? Тебя приняли в пионеры?

– Да! – с гордостью ответила она и достала из ранца похвальную грамоту.

То, что произошло секунду спустя, Надя так и не смогла понять никогда. Простить – тоже до конца не смогла. Вера выхватила грамоту и в одну секунду изорвала ее в клочки. Надя впервые заплакала – от обиды. То, что сделала ее сестра, было намного больнее, чем постоянные тумаки, достававшиеся от нее.

Может быть, потом Надя сможет это понять, но забыть такое точно не получится…

Вера, родившаяся в 1935 году, была довоенный ребенок, она успела подрасти еще в мирное время.

Здоровая, упитанная, симпатичная девочка с курносым носиком на симметричном лице, с карими глазами и черными, как у мамы, волосами. Надя же – дитя войны – худенькая, невзрачная, настоящий «гадкий утенок». Но в школе все было наоборот: памяти и упорства у Веры не было совсем, а уж Наде, кажется, этих качеств досталось за троих – и энергии, и памяти, и любознательности.

* * *

Наде нечасто снились красивые сны, но в это июньское утро 1948 года сон был такой красочный и явственный, что почти не отличался от реальности.

Как и все такие сны, он пришел под утро, и Надя долго не вставала, пытаясь его досмотреть.

…Стоит ясная погода, небо чистое, но в комнате темно и сыро. Сначала Миша, двоюродный брат, слегка подпрыгнул и улетел через окошко, затем поднялся Толик, а она села к мальчишке на спину, решила с ним полететь. В этот момент форточка закрылась, а девочка осталась, и в доме стало как-то очень сыро и неуютно…

Неуютно было вставать, непонятно, что должно было случиться, но сомнений не было: что-то надвигалось.

Небосвод заволокло тучами, моросил мелкий дождь. К обеду он перестал, но небо по-прежнему было пасмурным и каким-то зловещим.

Ближе к вечеру во дворе раздались шаги. Вошли двое: пожилая женщина и мужчина, у которого вместо правой ноги было какое-то деревянное приспособление, а в руках палка с закругленной ручкой. На нее он опирался при ходьбе.

Надя ожидала обычного в те годы: «Помогите инвалиду войны!».