Ночь

Все, что днем незаметно было,

все, что скрывали слепые пятна.

Обернулась соломина нитью растяжки,

облака – медицинской ватой.

Те, с кем днем ты играешь в шашки,

объясняют значение белых квадратов

на черном полу. Но это напрасно,

потому что назавтра не вспомнишь ни слова.

Для зубов у тебя есть зубная паста,

а для мозга – много всего другого.

Окунуться в действие – не получится,

больше нет путей к наступлению.

И не верится, что на ошибках учатся,

разве можно на крике учиться пению?

Белый шум в наушниках, тьма над бездною.

Отражение чье-то в стекле балкона.

Доброй ночи, мама. Побудь любезною,

уложи меня спать в позе эмбриона.

Ночь #2

Официанты выпроваживают последних завсегдатых,

таксисты развозят их по домам.

Ночь удушающе темна. И всем понятно —

она принадлежит не нам,

не нам, но и не вам.

Каждую ночь подземный гул и огни в небе.

Каждую ночь экзорсисты изгоняют чертей.

Долго ли душа может прожить на хлебе?

На воде и хлебе,

безо всяких страстей.

Подливаю спирт в бензобак своего существования.

Потом удивляюсь, почему мотор барахлит.

Читаю рекламу, ища понимания,

пытаясь понять,

откуда смердит.

В вопросах притворства всеобщая искренность.

Скрывать что что-то скрываешь – бессмысленно.

В четыре утра нужно быть бдительным,

особенно бдительно

следить за своими мыслями.

Впрочем, я и в полпервого отягчен заботами.

Одна из них – чтоб не вырвалось, когда не ждешь,

что-нибудь вроде «это я работаю.

Я работаю,

а ты просто сопли жуешь».

Еще одна —

соответствовать собственным представлениям.

Быть лучше – лучше, не быть, заметь, —

совсем хорошо. По поводу и без иметь свое мнение,

свое мнение.

И чужие мнения тоже иметь.

Третья забота – не придавать значения двум первым,

этой самой и всем, что идут за ней.

Полагать метод забивания самым верным,

а забывания метод – еще верней.

И за этим всем маскировать непригодность этого

всего чтоб что-либо маскировать.

Плевать в небо и, не дождавшись ответного,

плевка не дождавшись,

ложиться спать.

И вот уже опять утро, и вот уже я гордой походкой

человека, который ни к чему не готов,

выплываю, как будто подводная лодка,

под звуки канонады,

канонады выбиваемых ковров.

Рассвет принадлежит

грязным стеклам и смятым постелям.

Сонные ночные продавщицы протирают полки.