Семь историй о любви и катарсисе. Цикл квинзитивной прозы

Однажды охотники ранили ястреба, парившего невысоко над землёй…

Он слушал её и поражался: «Оказывается, и среди женщин есть такие эрудированные, такие мудрые, такие… Которые не зациклены на тряпках и мужиках…»

– Могучая птица летела из последних сил, удаляясь от злополучного места, но вскоре обессилила, – продолжала она. – Падая, ястреб сбил чайку, взлетавшую ввысь, И уже две птицы падали на землю. Ястреб – сверху, чайка – под ним.

Роман невольно поднял взор к небу, слушая с нарастающей внимательностью.

– Всё происходило с молниеносной быстротой, но изворотливая чайка уже вырвалась из-под могучего тела ястреба, как вдруг заметила, что он падает на острые сучья деревьев.

И тут же ринулась назад – под ястреба, чтобы уберечь его от гибели. Обе птицы упали на сучья, которые под их весом треснули, не причинив никому смертельной опасности.

Сделав паузу, Алина добавила:

– В тот вечер почти десятилетней давности я не ринулась к тебе на спасение. И вот сейчас пытаюсь исправить ту ошибку.

После этих слов, столь неожиданных, в сердце Романа защемило, и он, словно прозревший, взглянул на мир другими глазами.

Взглянул обновлённым взглядом и на Алину, обернувшись в её сторону.

«Откуда в ней такая мудрость? Такая прозрачность что-ли?.. Ах, да, она ведь из мира Любви…»

Это преображение длилось ещё несколько мгновений прежде, чем он смог что-то сказать:

– Я… Алина, я не успел извиниться за тот вечер на банкете. Извини меня! Моя ошибка несравнима с твоей… И притча помогла мне это понять… Вся моя жизнь до сих пор – одна огромнейшая ошибка.

– Не так страшна сама ошибка, как её повторение, – ответила она, останавливая коляску.

Алина села на скамейку, и они смогли смотреть друг другу в глаза. В этих зеркалах можно было прочитать всё, что трудно выразить словами… Это остатки его отчаяния, которое на краю пропасти уступило место вере – навстречу протянутой руке. Это и его очарование ею – всепрощающе-всемогущей, святящейся изнутри и снаружи женщиной – трижды прекрасной и уже не такой нереальной.

Это и её неутомимая вера в просветление, очищение и восхождение каждой человеческой души, способной хоть к малому сопротивлению злу. Это и её материнская забота о ближнем, несвойственная женщинам её возраста и статуса. Это и их общая маленькая тайна – ростки Добра и Доверия на почве, очищенной от обломков прошлого…

Роману захотелось прижаться к Алине, как к матери, которой у него не стало ещё в детстве. Но он не решился это сделать.