Семь историй о любви и катарсисе. Цикл квинзитивной прозы

О причинах, по которым директор фирмы Игорь Николаевич уволил большинство своих работников (или они его покинули?), Вера знать не могла и не хотела. Она, оказавшись жертвой этого кораблекрушения, стремилась выбраться из-под его обломков.

Видимо, из-под обломков старался выбраться и сам капитан корабля, оттягивая сроки выполнения заказов магической фразой:

– Завтра – точно!

Любая другая деловая – и даже вполне обычная – дама уже давно прислушалась бы к мнению лучшей подруги («Я бы сразу поставила на место такого директора! Истребовала бы свои деньги и распрощалась с таким сервисом») и к её совету («Не тяни кота за хвост, а то без денег останешься»).

Но Вера Орлова рассуждала иначе, по-христиански:

– У человека сложная ситуация. Зачем её усугублять своим отказам от его услуг?

Так, проявляя любовь к ближнему, Вера подставляла вторую щёку. К тому же дождаться выполнения заказа, как подсказывала железная логика, было делом более простым, чем истребовать деньги через призывы к совести директора и уж тем более через суд.

Однако вскоре, снова чувствуя, с одной стороны, возросший дискомфорт от бесконечного «Завтра – точно!», а с другой стороны, давление со стороны главных спонсоров всего этого строительства-обустройства (то есть от своих родственников, живущих в деревне), Вера Орлова твёрдо решила: «Больше надеяться и верить не могу. Попробую вернуть деньги!»

А сумма была приличная – почти три тысячи долларов.

И вот в один из вечеров Игорь Николаевич явился, чуть ли не с повинной к своей самой долготерпеливой клиентке по имени Верочка – так он называл в глубине своей загадочной души нашу Веру Орлову.

– Я больше ждать не могу! Давайте решать вопрос о возврате денег.

«Эх, знала бы она, – думал директор, приближаясь к её дому, – как это супертяжко работать чуть ли не одному за всех: за дизайнера, за технолога и даже местами за монтажника».

Он не знал, какими будут его дела завтра, но знал точно, что сегодня беседа с этой необычной клиенткой предстоит очень сложная.

Именно так и получилось. Но только первое время, когда она категорически настаивала на возврате денег. И нужен был какой-то новый, веский аргумент. И он нашёлся в кладовой убеждений Игоря Николаевича.

– Верочка! Можно я буду вас так называть?

Она пожала плечами, мол, не знаю.