Госпожа губернатор. Книжка-открытка

Убийца взглянул на перепуганную жертву и разразился равнодушным хохотом.

Несчастная сползла на схваченную коркой льда землю. Ощутила дыхание близкой смерти.

Ногой – колонной великан придавил ее тонкие, скрюченные пальцы. Хрупкая женщина взвыла, но вместо крика послышался слабый жалобный стон. Он слился со свистом ветра и потонул в мокрой, мрачной мгле ночи.

Миг. И к тоскливому завыванию бешеного ветра добавился скрипучий вопль. Плечи несчастной затряслись от рыданий, она взглянула на руку – дрожащая культя повисла онемевшей от боли плетью, из свежей раны фонтанировала горячая кровь.

В ответ на вой человека совсем близко послышался вой лесного зверя. Ветер еще яростнее подхватил его тоску и плач. Раздробил на кусочки и разбросал по пустоте улиц.

Убийца занес топор прямо над головой обреченной.

Тупой удар и свет пропал.

Обезумевшая от боли жертва сдавленно вскрикнула и, тяжело дыша, подскочила на диване.

Что за гадость! Третий раз подряд снится один и тот же сон! Как в фильме ужасов! Бр – р!

Екатерина поежилась: страшные видения не желали отпускать из своих тесных объятий.

Женщина недовольно повела плечами, словно стряхивала мерзкого слизняка. Сползла с мягкого покрывала.

Надо же, уснула в шесть вечера! Что теперь ночью делать – не понятно.

Раздражение нарастало с каждой минутой. После беспокойного забытья голова гудела, словно церковный колокол.

Екатерина Снежная тяжело опустилась в глубокое кресло в гостиной и задумалась. Второй месяц подряд она не могла найти выход из создавшегося положения.

Сердце сжимала костлявая рука тоски, и некуда было от нее деться.

Сотни вопросов терзали госпожу губернатора. Воображение давало на них ответы, но они лишь сильнее ранили женщину. Где же сейчас Максим? Может в этот момент, когда жена думаю о нем, тешится в нежных, страстных объятьях очередной «Мисс мира»? Переживает ли дорогой муженек их разрыв так, как она? До скрежета зубов, до хруста извилин в опухшем мозге, до дикой ломоты в истосковавшемся теле, когда студеными ночами глубинное одиночество сковывает замерзшее тело.

И тогда кажется: лежишь не в идеально расправленной кровати, а в могиле под толстенным, непроницаемым слоем слепой земли. И нет выхода! Как не кричи, выхода нет!

В такие минуты приступов одиночества хочется восстать из мертвых и выть, выть, выть на равнодушную блеклую луну. Тогда почувствуешь вокруг хотя бы мимолетное движение и ощутишь себя живой.

Максим ни разу не позвонил.