Встречи

– Точно, мои предки любили серебро, причём намного больше, чем золото, – подтвердил Сергей Петрович, – это, пожалуй, единственное, что осталось с дореволюционных времён у нас в доме.

– Давай уж, доставай заначку, – с усмешкой сказала Анна Сергеевна. Сергей Петрович легко передвигаясь по комнате, открыл шкафчик в стенке и достал оттуда почти полную пол-литровую бутылку Hennessy и поставил её на стол вместе с малюсенькими стаканчиками. Стас взял один из них в руки и понял, что это настоящая ручная работа.

Серебряный стаканчик был внутри отполирован, а снаружи покрыт вязью, которая хоть и потемнела от времени, но была отлично видна.

– Ух ты, – сказал он, – красивый.

– Да, – ответил в унисон Сергей Петрович, – они все у нас разные и стоят в шкафчике уже целую вечность, нам подарил их врач родом из Дагестана, с которым мы прошли вместе всю войну на нашем поезде. Он сказал, что их делал ещё его дед в прошлом веке. Мы пытались отказаться, но он так обижался, что пришлось взять.

– Да, да – подтвердила Анна Семёновна – изумительный был человек, хирург от бога.

– Был? – как-то нечаянно спросил Стас.

– Да, умер лет пятнадцать назад, он ведь был намного старше нас с Серёжей, – ответила Анна Семёновна и задумалась.

После небольшой паузы Сергей Петрович открыл бутылку и разлил по тридцать грамм напитка в стаканчики, а Анна Семёновна ещё раз налила всем крепкого ароматного чая, который хорошо настоялся в заварнике. Свою порцию коньяка она вылила в чай, по комнате поплыл терпкий приятный запах.

Покивав головой, Сергей Петрович, поднял свой стаканчик и предложил просто выпить глоток коньяка с удовольствием, а поводом считать сегодняшнюю встречу. Стас кивнул головой и с удовольствием приложился к стопке губами. Пока он держал стаканчик в руке, коньяк согрелся и его аромат, казалось, греет душу.

Допив чай, они перешли на диван, где Анна Семёновна, развернув на коленях Стаса большой альбом с фотографиями, повторила со своей позиции рассказ о довоенном периоде их жизни, иллюстрируя его старыми, пожелтевшими или очень сильно выцветшими фотографиями.

Стас поразился альбому, в таком небольшом объёме были все основные этапы их семьи и близких за полвека. Рассматривая фотографии и слушая краткие и притом весьма ёмкие характеристики на людей, которые на них изображены, Стас осознавал, что почти всех уже давно нет в живых, и воспринимал слова Анны Семёновны как некрологи.