Один миг и вся жизнь

Доктор пришёл быстро и, осмотрев больного, вздохнул, пожелал ему здоровья и вышел в соседнюю комнату, чтобы выписать лекарства и пошептаться с хозяйкой.

Когда он ушёл, дед устроился поудобнее на стуле напротив дочери и приступил к допросу:

– Ну, что сказал наш доктор. Я понимаю так, что дело плохо. Сколько у меня есть времени?

– Ты чего, папа, подлечим мы тебя. Чего это ты надумал, – опустив глаза в пол, бодро проговорила дочь.

Дед Гаврила вздохнул:

– Послушай, доченька, я прожил очень много и много видел.

Я хочу понять, сколько мне осталось. Подвести итоги. Вспомнить жену – матушку твою. Посмотреть фотографии друзей, я ведь последний из нашей дружной компании на этом свете. Поболтать с внуками. Не мешайте мне, пожалуйста.

– Папа, я тебя хорошо понимаю, чай самой уже скоро собираться. Ладно, расскажу. Доктор наш говорит, что ещё неделю, другую ты сможешь нормально жить, а потом как получится, – и бесшумно заплакала, как плачут старые измученные жизнью люди.

Дед молча встал и, подойдя к плачущей старой женщине, обнял её за плечи.

Прошло около получаса. Бабушка успокоилась и только растеряно хлопала глазами, глядя снизу вверх на отца, который был спокоен и умиротворён как никогда.

Вернувшись на своё место, Гаврила попросил:

– Ты пока молчи, ни с кем ничего не обсуждай. Хочу посмотреть на наших детишек, внуков, правнуков. Но так, чтобы они не на поминки приезжали, а просто в гости. Сможешь не болтать лишнего?

– Да, – вытирая слезы, ответила старушка, – пусть будет так, как ты хочешь.

Я постараюсь.

После обеда они достали старый семейный альбом, которому было больше века, и погрузились в воспоминания до поздней ночи. В выходные собралась родня. По дому и участку носились дети, бродили взрослые, а бабушки и дедушки степенно сидели в маленькой комнате и разговаривали о своём, старикашечьем.

Незаметно прошла неделя и вот, вчера вечером Гаврила почувствовал себя неважно. Наглотавшись таблеток, он пожелал дочери спокойной ночи и лёг спать.

Уснул быстро с устатку и вот на тебе. Жар снова охватил его. Огонь разгорался, и возвращалась нестерпимая боль во всём теле.

«Позвать дочь?» – подумал старик, но язык распух, и, казалось, не может шевелиться.

«Эх, не буду пугать, пойду постою на крылечке. Может само отпустит» – тихо прошептал он и побрёл к двери.

Стул попался на пути и упал с ужасным грохотом. Гаврила замер, но дочка, слава богу, не проснулась.