Там, внутри меня

Я таращился на книгу, серьезно, там было лицо седого итальянца в очках, явно недовольного встряской настолько, как если бы я встретился с ним в городском маршрутном такси с лихим водителем! На той полке, куда я отбросил в страхе старика Умберто, зашевелились другие книги: обложки растягивались, превращаясь в изгибы, заголовки и картинки на них начинали двигаться, компоноваться, становясь чертами самого настоящего человеческого лица.

Книги беспечно болтали друг с другом, как будто продолжали прерванную беседу.

Меня слегка подташнивало от страха, а ощущение было похоже на то, когда входишь посреди белого дня в деревенскую холоднющую речку голышом. Вдруг я услышал стук и грохот: это окна открывались и ударялись о стену, снося все, что было на подоконниках. Это было подобно призыву, приглашению, знаку. Послышался шорох страниц. Я наблюдал необыкновенную картину – книги раскрывали крылья-форзацы и, ведомые ветром, взлетали в воздух!

– На бал!

– На бал!

– Увидимся вечером!

– Лишь бы не растерять страницы!

– Мы и так припозднились!

Рой их голосов гулко разлетался по всему магазину, сотрясая стены, оставляя в недоумении немногочисленных свидетелей своего полета.

Кружа по невидимой магистрали, которую они сами образовали в центре торгового зала, книги набирали скорость и вылетали одновременно десятками изданий в распахнутые окна. Я выбежал вслед за ними, спотыкаясь о ступени, на улицу. Вылетая из окна, они распугивали ленивых птиц на карнизах и деревьях, огибали провода и устремлялись ввысь. Их страницы, перебираемые ветром, трепетали, напевая мелодии своим шуршанием. На мою голову упало что-то твердое, напомнив, что я живу, не сплю. То была буква М, выпавшая, наверно, из книги. Золоченая… Я оглянулся. Ни единого прохожего. На асфальте повсюду лежали буквы или обрывки фраз. Но вовсе не золотые. Передо мной валялись целые строчки на прожженной бумаге, на поребрике лежала деревянная «К», под фонарем – измазанная сажей «Ф»… Извивающейся нестройной волной, лавируя между рекламных растяжек, электрических проводов, шпилей и высоток, они направлялись на запад. И пока я мог видеть эту пульсирующую нестройную вереницу, то смотрел не отрываясь, будто всем телом хотел впитать каждую минуту их полета, даже отодвигался понемногу, чтобы вон та бездушная бетонная офисная коряга не закрывала мне вид. Но вот их полет остался только в моей голове – на городском небе мне уже не видно книг.

Я забежал обратно в магазин.