В сторону света. Полная версия в иллюстрациях автора

Та, которая уборщица, начала первой:

– Вы в очередной раз затопили кабинет директора нашего института.

– Очень жаль, приношу свои извинения, – сказал он, собираясь закрыть дверь, ибо вопрос казался исчерпанным.

– Нет, позвольте, что значит «жаль»? – Вмешалась вторая женщина, – Пойдемте, посмотрите, что вы натворили!

Он предпочитал не спорить с людьми – это занимало слишком много времени.

Напялив башмаки, вышел из квартиры и был доставлен на первый этаж.

На первом этаже сидел директор института:

– Вы в очередной раз затопили мой кабинет, – сказал директор института, указывая на мокрое пятно.

– Очень жаль, – повторил виновник потопа, разглядывая живописный угол комнаты. – Эти милые женщины мне уже об этом сказали. Приношу свои искренние извинения. Самые от сердца просьбы о прощении.

– Надеюсь, вы понимаете, что я могу доставить вам много неприятностей.

– Я очень не люблю угроз, – ответил виновник нарочито спокойно.

– Мы можем подать заявление в суд, – директор института оскалился.

– Сударь, это ваше конституционное право…

– Гм… А где, если не секрет вы работаете? – поспешил поинтересоваться директор, очевидно привыкший разговаривать с теми, кто о Конституции понятия не имел.

– Я жизнеописатель, – ответил жизнеописатель.

– Очевидно, утопист, – съязвил директор института, поглядывая на затопленный угол кабинета.

– Возможно. Готовьте в таком случае ковчег – ответил вяло виновник потопа. Он не любил спорить.

– Жизнеописатель, – продолжал смаковать смешное слово директор, усматривая в нем что-то недостойное.

– Да. Жизнеописатель, – совсем сник жизнеописатель, – Как я устал от председателей колхоза, вышедших из вахтеров. От острых умов и дурных манер. От этих кабинетов, которые были общественными туалетами. От самомнения надутых рыл.

Во взгляде директора института появилось изумление.

– Это вы про кого? – спросил он.

– Это я про жизнь, – ответил жизнеописатель, – Пойду я? Ага? Семь с половиной часов до Нового года.

Виновник потопа резко поменял грудь со спиной и зашагал прочь. Черт возьми! «Вы затопили наш институт». Тьфу! Теперь кушайте меня заживо, пейте кровь, гады! Может принести им ведро побелки? Так, чтобы хватило на следующий раз.

Степень раздражения жизнеописателя росла. В памяти всплывали козлости последних дней:

– Можно я возьму чайник до утра?

– Нет, мы наш чайник никому не даем.