На склоне пологой тьмы

А зеркало мира смеётся вовсю кривизною.

Чем дальше истоки, тем гуще из грязи поток…

Пусть небо весеннее блещет своей новизною,

Пусть голос развалин старинных, как эхо, далёк,

Разгадка близка, как кудлатое пламя заката:

Мы вновь отреклись от погасших своих очагов!

Спираль нанизала просторы Вселенной, а даты —

Всего лишь земные условности в пепле веков.

«Ни радости, ни горя, – сердце умерло, —…»

Ни радости, ни горя, – сердце умерло, —

Переизбыток чувств и бытия.

Черты смягчились, и бесценным Уреем

Прозренья стала мудрости змея.

Не тяготят ни годы, ни чудачества,

И страх по коже больше не следит.

Любовь в груди живёт иного качества,

А совесть с честью слиты в монолит.

Речей пустопорожних всё досаднее

Восприниматься стала воркотня,

И только взору вольному отраднее

Глядеть, как с жиру бесится родня.

И только ночью разуму свободному

Всё проще возноситься к небесам,

Поскольку к телу, для утех негодному,

Не возвратится прежняя краса.

Но красота – сокровище не внешнее,

Что изредка с достоинством дружна.

Её обрящут кротко души грешные,

Которым правда Божия слышна.

И, расставаясь с этим миром радостно,

Отдав земле пустую скорлупу,

Замрёт душа восторженно и благостно,

Покинув ненавистную толпу,

Где в тесноте и давке, и бессмыслице

Она влачила тяжесть многих лет,

И не смогла над суетой возвысится

В условном мире, где пощады нет.

«Стекло и хрусталь на деревьях…»

Стекло и хрусталь на деревьях

Мерцают в медовых огнях,

И птицы в заснеженных перьях

Кружат в этих скудных краях.

Дыхание ночи студёно,

Мороз, что ни час, то сильней,

И с тонким серебряным звоном

Сосульки слетают с ветвей.

А парк нереально прозрачен,

Искрится опаловый наст,

И месяц смотрящим назначен

Зимою, что спуску не даст,

Пока не истратит запасы

Мертвящей своей белизны,

И всё выразительней стансы

Февральского ветра слышны.

Свила одиночества кокон

Вкруг мира небесная тьма,

И месяца тоненький локон

Опять его сводит с ума.

Романс «На резком слове не взыщи»

На резком слове не взыщи,

Источник всех моих сомнений!

Ты болью сердце истощил,

А ум исполнил сожалений.

Мне не понятна суета,

Как не понятны недомолвки,

Увы, святая простота

Больней вонзается иголки.