Пятый

Ситуация с отсутствием всего необходимого в местах лишения свободы, искусственное создание очередей и дефицита, ограничения в ассортименте пропускаемых в передачках товаров побуждают заключённых покупать у своих же «братьев по несчастью» необходимые для жизни товары по ценам, завышенным втрое. Особенно это характерно для курева и сладкого. Это те вещи, без которых не может обойтись ни один «зек».

Почти то же самое (за исключением торговли) происходило и в российской армии, но руководству Минобороны в свое время хватило политической воли положить этому беспределу конец.

До заключенных в России еще долгое время никому не будет дела.

– Как ты можешь мне помочь? – спросил Олег у Первого, приподнявшись на локтях на своей шконке. Спина продолжала болеть от решетки из железных пластин, на которых спят все заключенные в СИЗО. В 6-местной просторной камере, которые здесь называют «хатой» было около 25 квадратных метров. Олег находился в ней один, и мог себе позволить самое лучшее место – на «пальме», прямо напротив телевизора.

«Пальмой» называется второй ярус двухъярусных кроватей, которых было всего три, и они располагались вдоль стен.

В этот момент открылся глазок в железной двери и чей-то голос снаружи спросил: «С кем ты там разговариваешь, Самсонов?».

Это было неожиданно, Олег на минуту оцепенел, не понимая, что делать, ведь дверь уже открывали и через какое-то мгновение охранник войдет и увидит Первого! Что тогда будет? Откроется стрельба? В этот момент Первый исчез прямо на глазах у недоумевающего Олега.

«Все пропало! Он больше никогда не вернется!» – досада посетила мысли Олега в тот момент, когда в камеру вошел охранник.

– Все нормально начальник! Сон просто дурной приснился! – ответил заключенный. Охранник прошелся по камере, открыл дверь в туалет, осмотрел своим взором каждый уголок камеры, и, убедившись, что никого нет, стал собираться уходить.

– Смотри, не разговаривай с соседями, – послышалось со стороны «тормозов» и дверь вновь закрылась.

«Тормозами» заключенные называли металлические двери в камере. Кто и когда придумал это название уже неизвестно, но глубокий смысл этого выражения поражал своим философским содержанием. Человек может быть свободен в своем перемещении внутри камеры, но до настоящей свободы его отделяют всего-навсего «тормоза». Только «тормоза» сдерживают человека от выхода в мир, где он был раньше, в мир людей, в мир свободы.