Сова и хлеб

Вряд ли она перевернет мою карьеру, конечно, но я не прощу себе, если не расскажу о ней людям!

– Непременно, мистер Бадж, – заверил я. Почти юношеская одержимость мистера Баджа в самом деле произвела на меня самое приятное впечатление.

– Простите за беспокойство, – вмешался Рамзи. – Мы вынуждены вас покинуть. Большое спасибо за помощь.

Он круто развернулся и направился к выходу, и мистер Трелони за ним.

Мне пришлось последовать их примеру.

– Не простит он себе, как же, – проворчал Рамзи, как только мы оказались вне пределов слышимости. – Больше ни один человек в мире не узнает об этом ибисе, клянусь.

– А вы знаете, где его искать теперь? – поинтересовался Трелони.

– Мистер Трелони, – Рамзи остановился и заговорил внушительным тоном. – Я отношусь к вашей работе с большим уважением, но этот ибис – частное дело моего друга Картрайта.

Ему – да и мне – не хотелось бы впутывать в него посторонних. Я бы попросил вас забыть о статуэтке, которая, как вам прекрасно известно, вам не принадлежит.

– Вы прекрасно понимаете, мистер Рамзи, что я не отступлюсь от этой вещи.

– Как вам будет угодно. Но вы понимаете, что в такой ситуации в дело может вступить полиция?

– Вы, кажется, мне угрожаете? – мягко поинтересовался Трелони.

– Почему бы и нет? В любом случае, мы не готовы пригласить вас к нам присоединиться. Повторяю, это частное дело. И если вы джентльмен, вы, конечно, откажетесь от попыток.

– Не откажусь. Позвольте откланяться. – Трелони коротко кивнул и удалился быстрым шагом.

– Прекрасно, – прокомментировал я. – Зачем ты поссорился с человеком, которого, по твоему собственному утверждению, уважаешь?

– Уважаю как ученого, – неопределенно отозвался Рамзи.

 – Но иметь дело с гробничным вором, честно говоря, не хочу.

– Рамзи, ты в своем уме? Гробничный вор – это тот, кто расхищает склепы на Кенсал-Грин. А тот, кто обследует могилы египетских царей, называется археологом.

– Тебе, конечно, виднее.