Прорыв

 – Он плохо выполняет врачебные предписания, не всегда принимает лекарства.

– Ничего не могу с ним поделать, – развела руками ее собеседница. – Мне тоже не нравится его поведение. Сделайте что-нибудь, Кастурбай! – взмолилась она. – Вы одна можете ему помочь! В вас столько силы, энергии, упрямства! Вы как Шикхандин[1 - Шикхандин – женщина, поменявшая пол ради того, чтобы сразиться в битве с врагом.], честное слово!

Девушка грустно рассмеялась.

– Сделаю все, что смогу, амма.

– Благодарю.

Вивасвант сидел на койке и курил трубку.

Когда Кастурбай вошла, он не обратил на нее никакого внимания.

– Прекратите курить! – прикрикнула на него девушка. – Или вам жизнь не дорога! С таким отношением к здоровью вы долго не протянете.

– А что такое жизнь? – произнес нараспев Вивасвант. – Жизнь – это борьба… с ветряными мельницами, амма.

– Хватит философствовать, – грубо оборвала его Кастурбай. – Лучше подумайте о том, как будете жить дальше.

– А ради чего мне жить? – как-то отрешенно спросил Вивасвант и встретился глазами с твердым взглядом Кастурбай.

Он понял: не ради чего, а ради кого… Отбросив трубку, он вскочил с постели и выбежал вон.

– Куда вы? – крикнула Кастурбай.

– Куда-нибудь подальше отсюда. Я должен ее найти. Я должен найти Виргинию.

Его мать была, конечно, счастлива, что сын вернулся к нормальной жизни, но его решение ехать в Канаду приняла в штыки.

– Ты сошел с ума! – восклицала она. – На ком ты вздумал жениться? На чужестранке? Как жаль, что я поверила, что ты будешь жрецом и не женила тебя в детстве! Я, конечно, знаю ваше с отцом пренебрежение к кастам, но все равно, это неслыханно!

– Перестань, мама, – мягко отвечал ей Вивасвант.

 – Я люблю Виргинию. Она будет тебе послушной дочерью. А о ее происхождении не беспокойся – в своей стране она принцесса.

Мисс Смит после разрыва с Томми Мак-Дугласом некоторое время выступала одна и весьма успешно, но, не в силах совладать с желанием только писать стихи, удалилась в старое имение своего отца под Брантфордом.

Ее книги хорошо раскупались, что принесло ей даже некоторый доход. Разумеется, Виргиния чувствовала удовлетворение, но ей этого было мало. Лишь в стихах она могла выразить тоску по Великой Любви, которая единственный раз осенила ее своими крылами. Девушка жила тихо, редко принимала гостей, да и сама мало куда ездила. Иногда к ней наведывалась мама, и тогда они катались на лодке вверх-вниз по реке, протекавшей совсем рядом с домом.