Прорыв

Я разорвал все цепи, которые могли привязать меня к чему-то.

– Вы никогда не были женаты, Чандер?

– Нет.

– Почему? Боялись брать на себя ответственность?

– Дело не в этом. Просто у меня был другой путь. Я бродяга. Я не создан для семейной жизни.

Мария улыбнулась, но внутри почувствовала какую-то горечь. Она могла то же самое сказать о себе.

– Теперь все это неважно, – продолжал Чандер. – Мой день кончен. Я готовлюсь уйти.

Мария вздрогнула и резко спросила:

– Вы что, так серьезно больны?

– Болен? Телом – да, но морально мне очень хорошо.

Лучше, чем когда бы то ни было.

– Тогда почему Вы собрались умирать?

– Я чувствую, что выполнил свою миссию. Я устал от этой жизни. Не скажу, что она была плохой – в ней были и победы, и поражения, и разочарования, но теперь все кончено.

– Нельзя так говорить, Чандер, – строго заметила Мария. – Один бог знает, когда мы умрем.

– Ну, я, наверное, умру не завтра, – рассмеялся Чандер. – Но сейчас я все вижу как будто со стороны. Я рад, что ни с кем не связан и никого не связал сам.

– Вы должны жить! – воскликнула Мария, чуть было не добавив: «ради меня».

– Я пока жив. Знаете, в этом мире много прекрасных людей и прекрасных творений, и мне жаль будет его покидать.

– Так-то лучше.

– Скажите, Мэри, а Вы были в Лиссабоне? Это красивый город?

– Я не была, но говорят, очень красивый. Правда, мы туда еще не скоро приедем. Ладно, Чандер, по-моему, уже поздно…

– Верно. А я еще обещал заглянуть к Элеоноре перед сном.

Надеюсь, я Вас не очень утомил, Мэри.

– Нисколько. Мне с Вами очень интересно, Чандер.

– Тогда до завтра. Приходите на палубу в то же время, что и сегодня. Я Вас приглашаю на прогулку.

– Приду.

Мария взмахнула рукой на прощание и удалилась легкой походкой, какой у нее давно уже не было.

В ту ночь она не могла уснуть. Напротив, все, что с ней произошло за два предыдущих дня, казалось ей сном. Мария встретила человека необычайно близкого по духу, и стала подумывать о том, что надо изменить свою жизнь.

Впервые ей страстно захотелось иметь свою семью, но она боялась, что это желание останется только мечтой.

Элеонора не стала спрашивать Чандера, откуда он явился так поздно. Это было не в ее правилах. Он, похоже, ничего не собирался ей объяснять. Ночью, как обычно, у Чандера был сердечный приступ, и Элеонора, как терпеливая сиделка, молча давала ему лекарство. Она, конечно, заметила в нем перемену, но ничего не сказала по этому поводу.