И целой жизни мало… (сборник)

– Видите ли, Лиза, не всё так просто… Мне бы не хотелось продолжать эту игру в загадки, но давайте лучше отложим всё до завтрашнего дня, и я думаю, что завтра всё вам станет понятно и без слов.

Видя моё разочарование, она приобняла меня за плечи и легонько подтолкнула в сторону ширмы.

– Негоже надолго оставлять молодого мужа одного. У нас ещё много времени впереди.

Я негодовала. Шумно раздеваясь за ширмой, я хотела продемонстрировать Вере Николаевне всё своё возмущение.

«Ну вот, в самый интересный момент… Что же это за тайны такие», – думала я.

И к чему такая спешка? Валерка спал, подложив под щёку ладонь, спал сладко и безмятежно, разбросавшись по кровати. Я с тоской представила себе, какие сложности уготованы мне этой ночью, потому что уже не разбудить его, не сдвинуть с места не представлялось никакой возможности. Скромно прикорнув на оставшемся кусочке кровати, я решила не спать до утра, чтобы ничего не пропустить из возможных открытий.

«Не буду спать, и всё…» – твердо решила я… и заснула как убитая.

Весь следующий день мне было не до старых фотографий, потому что нам совершенно неожиданно привалило неслыханное счастье: достали два билета на премьеру оперы Сергея Прокофьева «Повесть о настоящем человеке». Я помню своё волнение от предстоящей встречи с большой музыкой, я до сих пор живу этими переживаниями.

Мне хотелось, чтобы это чудо никогда не заканчивалось, но главное ждало нас впереди: на сцену пригласили самого Алексея Мересьева, человека-легенду.

Мы с галёрки приветствовали его появление бурными аплодисментами. Рядом сидели такие же молодые люди с восторженными лицами, горящими глазами, ощущающими в тот момент свою причастность истории, и какой истории! Мересьев, о котором тогда ходили легенды, был не просто сильным и волевым человеком, он был частью того мира, который был для нас по тем или иным причинам закрыт. Я вдруг подумала в этот момент, что он удивительно похож на исполнителя главной роли, ну, просто близнецы, и это потрясло меня не меньше, чем всё предшествующее действо.

Когда мы вышли на улицу, мне не хотелось говорить. В душе ещё звучала музыка, и Валерка, пристающий с какими-то нелепыми, не соответствующими моменту нежностями, вызывал у меня раздражение.

– А давай в кино на последний сеанс? Заберёмся на самый верх, чтобы никто не видел, а?

Я отмахивалась от него, как от назойливой мухи.