Антипостмодерн, или Путь к славе одного писателя

Когда Соловьёв услышал эти слова, он поспешил заступиться за тех, рядом с кем он себя видел в своём воображении:

– А что, значит, самые лучшие писатели – авторы всяких детективов? И что, по-твоему, Маркес или Хемингуэй – это плохие писатели?

– Ой, знаешь, ты говоришь стандартные фразы, которые надо произносить в таких случаях, когда кто-то пытается проникнуть в здание индивидуальности интеллигента и обнаружить там пустоту. Я думаю, у тебя не куриные мозги. как у большинства людей из тех, на которых ты хочешь быть похожим, и можешь понять правильно мои слова.

Соловьёву совсем не хотелось ссориться с Колосковым. Ему его слова нравились, хоть он с ними не был согласен. Нравилась ему форма, а не содержание. Соловьёв не сомневался, что Колосков на самом деле отлично разбирается в литературе, и то, что этот отлично разбирающийся в литературе человек обратился к Соловьёву, было приятно последнему. Подумаешь, у них разные взгляды на литературу, но они же оба ходят на подготовительные курсы в Литературный институт, полемизируют там друг с другом, то есть являются частью некоего мира Большой литературы.

У Соловьёва просто своя тактика выживания в рамках этого мира, а у Колоскова, возможно, есть своя.

Особенно Соловьёву понравилось то, что Колосков упомянул словосочетание «куриные мозги». Дело в том, что перед практикой было занятие по литературе, и там преподаватель задал вопрос: почему в доме Коробочки среди изображений птиц висит портрет Кутузова? И Соловьёв легко ответил на этот вопрос, так как в его книжке было написано карандашом «куриные мозги».

Преподаватель отметил сообразительность своего ученика. Оказывается, ответ Соловьёва запомнился и Колоскову. И то, что Колосков напомнил Соловьёву о его триумфе на уроке литературы, так польстило последнему, что он даже не заметил, что Колосков намекнул на то, что мозги Соловьёва хоть и не куриные, но в его голове пусто.

– И всё же мне кажется, что каждый образованный человек должен читать нобелевских лауреатов, – пытаясь скрыть свою радость, сказал Соловьёв.

Колосков на это не стал ничего отвечать. Он вообще как-то смутился; казалось, что он сожалеет, что начал этот разговор. И Соловьёв посчитал, что из этого спора именно он вышел победителем. Ему не могло прийти в голову, что Колосков смутился оттого, что понял, что у Соловьёва слишком низкий духовный и культурный уровень и вести с ним разговор о чём-либо серьёзном бессмысленно.