Интербригада

– Вот и вы, мил-человек, меня подловили.

Когда ты-то меня подлавливал, сука? На чем?

Жженый резко распахнул папку, достал фотографию и положил передо мной.

– Вам знаком этот человек? – В голосе чувствовался металл с легкой ржавчиной.

Еще бы не знаком. Гурген. Три часа назад виделись.

– Нет, конечно. Почему он должен быть мне знаком?

– Вы его точно никогда не видели?

– Петр Пафнутьевич, можно вас спросить? Вы часто ходите по городу? По магазинам, по рынкам?

– А что такое?

Опять, сука, удивляешься.

Это хорошо.

– Вы замечали, сколько кругом кавказцев? Ашотов, Гургенов. Как я могу вам точно сказать, видел я его когда-нибудь или нет?

Жженый решил, что я ослабил стойку, и немедленно нанес удар:

– А вы сами-то, мил-человек, как к кавказцам относитесь? Я смотрю, речи подозрительные ведете, про скинхедов пишете.

– И стригусь почти наголо.

Я засмеялся. Я тебя сделал, парень. К этому я был готов. Именно к этому. Похоже, я начинаю тебя понимать. Психология в общем-то нехитрая.

Переход от паясничанья к допросу и обратно.

– Я, Петр Пафнутьевич, член «Общества толерантности» и постоянный участник маршей интернационалистов.

Я говорил чистую правду. Я член трех десятков партий, гражданских лиг, объединенных фронтов, общественных объединений и всяческих оппозиций. Еще с тех времен, когда политикой баловался. Давно хотел выйти, да все недосуг было.

– И все-таки много их развелось, – сказал Жженый, якобы сокрушаясь. Их он охарактеризовал общепринятым эпитетом, который опять-таки подпадал под пресловутую статью 282-ю УК РФ.

Ну это уж вовсе не серьезно. Мелкая провокация. Обидно. За кого он меня принимает?

– Как член «Общества толерантности», не могу с вами согласиться. И даже готов осудить.

– Осуждать – это по нашему ведомству, – сухо сказал Жженый, поставив меня на место.

Правильно. Я действительно малость зарвался. Лучше вовремя остановиться.

– Вы свободны, – сказал Жженый.

Он что, сердится? Смешно. Что значит – вы свободны? Он меня вообще-то не на допрос вызывал.

Он хотел сообщить доверенному журналисту конфиденциальную информацию. Хотя… свободен так свободен.

– Подождите, – Жженый встал и гадко улыбнулся. – Я вот чего думаю. Может, его случайно завалили, этого Ашота? Скажем, милуется на чердаке парочка, а он суется. Туда-сюда, возникшая вдруг неприязнь, драка. И вот вам – труп.

И никаких тебе мил-человек. Просто и ясно.

Чего же ты тянешь, если все знаешь?

У меня вспотела спина.