Дети Золотого города

– А когда твою тётку обманывают или обкрадывают, она считает это несправедливым? – лукаво

прищурившись, спросила Эмерита.

– Конечно! Ругается, на чём свет стоит!

– А откуда она знает, что обманывать и воровать плохо?

– Ну, это все знают.

– Значит, все всё-таки знают, что такое добро, а что – зло?

Айви не нашлась, что сказать и промолчала.

– Все знают это, дочка, – продолжала Эмерита, – Но не многие всерьёз задумываются о том, откуда

они это знают. Тот, кто создал человека, вложил это знание в каждое сердце, но люди не хотят

прислушаться к Его голосу.

– Тёмный Властелин? Кто это?

– Хозяин чёрной цепи. Он ненавидит людей. Они все – его рабы.

– И… Кру? – осторожно спросила Айви.

– Нет, Кру выкупил и освободил Великий Царь.

– Выкупил и освободил?! – не поверила Айви.

– Да, и Он возьмёт меня в Золотой Город! – снова, не выдержав, вставил Кру.

– Непременно, малыш! А теперь принеси воды, будем мыть посуду.

Он тут же вскочил и, схватив на ходу ещё что-то вкусное со стола, унёсся во двор.

– Кру мало что понимает, – тихо сказала Эмерита, кивнув ему вслед, – Он родился больным, и его

голова совсем никуда не годится. Но он открыл своё сердце Великому Царю…

«Вот оно что! Все эти разговоры про Царя и Золотой Город – просто добрые сказки для больного

ребёнка и ничего не стоят! – догадалась Айви, почему-то, вдруг, огорчившись. – Но у него

действительно нет цепи! Это совершенно немыслимо! В любом случае, мне нельзя верить всему, что

я слышу».

– Кто же он, этот ваш… Великий Царь? – слегка насмешливо спросила она, тут же почувствовав,

что выбрала неправильный тон для такого вопроса.

Эмерита посмотрела на неё внимательно и как-то грустно, будто жалея, – и промолчала. Но потом,

вздохнув и слегка улыбнувшись, сказала:

– Я не умею хорошо рассказывать, дочка. Вот если бы отец Грэйккон…

В этот момент в комнату влетел Кру, сияя и расплёскивая вокруг себя воду.

умел передвигаться медленно.

– Я буду мыть посуду! Ну, пожалуйста! – он умоляюще сложил руки.

Айви кинула на него удивлённый взгляд, но ничего не сказала. Она чувствовала, что разговор как-

то разладился после её последнего вопроса. На сердце стало тошно, и она начинала сердиться на

себя за то, что вообще пришла сюда.

– Я пойду… Спасибо вам, – вяло сказала она, поднимаясь с места.