Комната одиночества

Перетащил барахлишко, пару дней приживался и уж потом, порядком искусанный комарами, отправился в свободные, честно выбитые мной дни, работать в госпиталь.

В госпитале хорошо, все знакомо, привычные запахи, привычные сцены, знакомые инструменты, родные белые халаты – в общем, «своя атмосфера». Пусть госпиталь небольшой, всего на сто коек, но в нем есть все, что нужно, а самое главное – это операционная. Ведь я в «системе» не вылазил из дежурств, оперировал с самим Фаркграфом, не с кем-нибудь, помню, как в первый раз у меня тряслись руки, когда я ассистировал ему во время операции мастэктомии по Урбану-Холину.

Оголили подключичную вену, и стало как-то не по себе. Огромная темная вена и, кажется, такая тонкая, ткни пальцем – и кровь вырвется струей, забрызгает лицо, а у Фаркграфа очки, и протирать нельзя. Странное чувство, будто стоишь у ворот жизни…

Понятно, что я пошел, представился начальнику госпиталя, моложавому подполковнику с черными, как смоль, волосами и попросился работать на хирургии. Начальник меня направил в ординаторскую хирургии.

А в ординаторской, это всегда так, никого не было, только по коридору шлялись сестры. Я по опыту знал, что нужно подружиться с медсестрами, они все знают, всем владеют, да и среди них есть подружки что надо. Остановил первую попавшуюся и говорю:

– Кто тут у вас ведущий хирург?

– Начальник отделения?

– Нет, ведущий, ну, как это сказать, лидер.

– Ну, понятно, вы спрашиваете про начальника отделения, так Виктор Петрович, он сегодня не будет дежурить.

«Чтоб эта дура провалилась, – подумал я, – не понимает, что ли, о чем я ее спрашиваю».

– А кто сегодня дежурит?

– Старший ординатор Дымов.

– Я где его найти?

– Он сказал, что будет к вечеру.

И ушла, дура, два слова связать не может.

Пошел я в приемное отделение, смотрю, под стеклом у дежурной сестры лежат номера телефонов водоплавающих врачей, ну, тех, кто на кораблях служит, и записочки типа: «Если привезут кого-нибудь на операцию, то позвонить…» и далее телефон и фамилия.

«Конкуренты!» – сразу понял я. Пока сестра ползала по процедурному кабинету, я тихонечко эти записочки вынул из-под стекла и ушел в город. На дежурство, главное, придти первому и успеть первому же, подмыться и стать за операционный стол, а там пусть ищут, кто записочку уничтожил.

Пошлялся я по городу, выпил кофе у старой то ли церкви, то ли мечети, и пошел спать к себе, то есть, к Важе на квартиру. Прихожу, а время хоть и рабочее, но Важа дома.