Катарсис

Там, если он еще жив, в чем Мокин вовсе не был уверен, был еврей Йозеф Фишер, которого он должен был доставить в лагерь.

Вязкая тропа вдруг преобразилась в грунтовую дорогу (чему Мокин очень удивился, зная, что в этих местах грунтовок сроду не было), а вскоре перешла в крепкий торный путь, вымощенный тонкими прямыми ошкуренными жердями осинника, перемежавшимися зеленой травой и мягким мхом. Полотно дороги смотрелось как добротный, вытканный из порезанного тряпья половик с правильным геометрическим узором из параллельных бело-черных и зеленых полос.

Колеса весело застучали, и кобыла, словно очнувшись от летаргического сна, оптимистично взмахнула хвостом и веселее, энергичнее поволокла телегу, как будто почуяла, что ее страданиям скоро придет конец. Солдаты тоже подтянулись ближе к подводе.

– Да здесь можно танцевать, ты глянь, в точности пол, как в нашем сельском клубе! – искусанное и расплывшееся грязное лицо Дубина озарилось ожиданием чего-то необычного и нового.

Поход в немецкую деревню был и для солдат счастливой возможностью хоть ненадолго сбежать от надоевшей службы в ВОХРе.

Им осточертело каждый день, месяц за месяцем долбить заключенным одно и то же: «шаг вправо, шаг влево…», «отступи от метки…» или «сделай себя видимым…», когда подконвойный отходил в кусты.

Скучное это было занятие – следить за заключенными и ничего не делать, просто наблюдать, как они вырубали деревья, рыли канавы или торили грунтовые дороги, ведущие из лагеря в тайгу, а дальше – в никуда… Это был их второй год в армии, и они должны были служить на два года больше, чтобы «выйти на волю и уехать на Большую землю».

– Эй, товарищ Мокин! А что, немки добрее русских девчат? – Прозрачные глаза Дубина вдруг обрели некоторую окраску и живой огонек сверкнул в их глубине.

– Погляди на него! Го-го-го! – Лицо Панова, обветренное сибирскими морозами, выдубленное снегом, дождями и солнцем, стало ярко красным. – Он хочет найти немецкую невесту, ха-ха-ха, – морковного цвета веснушки полностью исчезли с лица.

 – Я так думаю, что он не добрал вчера вечером.

– Да мы только разговаривали! – Дубин заметно смутился.

– Ага, прям до самого солнышка! – Панов продолжал дразнить друга.

– Она занята. У нее есть парень… в армии, второго года службы, как мы, – Дубин повернулся к офицеру:

– Товарищ лейтенант, как думаете? Есть у них невесты для нас?

Мокин не ответил. Он внимательно глядел по сторонам, стараясь запомнить детали.