В плену у одиночества. Сборник рассказов

Кто им пенсию привезёт, если почта в соседнем селе? Кто их продуктами затарит? Дров наколет? Ответственный он, Федька, в делах житейских.

Но сын не оставил своей глупой затеи забрать отца в город и подключил к атаке «тяжёлую артиллерию» – Дашку с Игорем, любимых внуков Федькиных, значит. Только Федька не такие атаки в Афгане отбивал, отбил и эту. Сказал, как отрезал:

– Здесь родился, здесь сгодился, здесь и помирать буду!

«Девки» тоже его не бросают. Ведь уедь они, без них совсем один он останется, Федька… секс-символ.

– Здорово, Федь, – в один голос произнесли соседки.

– Вы не забыли, какой сегодня день?

– Да нет, помним. Суббота. И баня сегодня Валюхина, – ответила Татьяна.

Баня у каждого из них имелась своя, но в целях экономии дров топили только одну. Две недели назад банились у Фёдора, прошлую субботу – у Татьяны, сегодня будут у Петровны. Как всегда, Фёдор наносит воды и дров, раскочегарит «теплодарку», а Петровна с Татьяной тем временем наведут порядок в его доме: подбелят печь, вычистят посуду и вымоют пол.

Завершив субботние хлопоты выпечкой плюшек и хлеба, подруги отправятся смывать с себя грехи недельные, а Фёдор поедет на своей «Лайбе-копейке» в соседнее село за продуктами. Село недалеко, всего в семи километрах, дорога всегда хорошая – «чёрные» лесорубы постоянно мимо их домов ездят, утрамбовывают.

Потом и он пойдёт мыться-париться. «Девкам» -то пар вреден, потому как у одной – радикулит, а у другой – давление.

После бани – корпоративчик, коллективное чаепитие с домашней выпечкой и вареньем. Чай у них настоян на мяте и кипрее, невероятно вкусен и ароматен. Магазинскую заварку они считают вредной пылью.

– Ох, и мастерица же ты, Танька, плюшки печь! – зажмурившись от удовольствия, басит Фёдор.

Татьяна бросает на Петровну торжествующий взгляд.

– А мой хлеб чего не хвалишь? – встрепенулась Петровна. – Или он после Танькиных плюшек нехорош стал?

И обиженно пробурчала:

– Кстати, не забудь свою буханку забрать.

– Валька, не бузи, твой хлеб хоть сейчас на выставку. Сама ведь знаешь, – примирил подруг «секс-символ». – Дай-ка, лучше Колькину гитару.

Николай, муж Петровны, умер одиннадцать лет назад, через пять лет после того, как Игорька, сына их единственного, в цинковом гробу привезли из Чечни. Не смог он смириться с этим, тосковал-тосковал, да и зачах. Так и лежат они теперь рядышком.