Голубая дымка былого. Поэтическая подборка

Копался он во внутренностях сложных

Систем часов и точных механизмов,

Сбирал их по частям, коль было можно,

От маленьких спасая катаклизмов.

Искусной гравировкой отличался

Часов даримых, даты проставляя…

Всего не перескажешь… Занимался

Делами он святыми, ублажая

Творца, взывая звоном колокольным

К нему с вершины праведного храма;

Он праведником был и сыном Божьим,

Всевышнему душой служил исправно.

Справлял он тризны, правил панихиды,

Был крёстным разным поколеньям века.

Но вот фальцетом взвизгнула пружина

И… лопнула: не стало человека!

Теперь ему поёт привольный ветер

И ветви древ клонит к упокоенью.

Спи, друг, спокойно! Всё на этом свете

Когда-то будет предано забвенью.

В КРАЮ БОЖЕСТВЕННЫХ БЕРЁЗ

В краю божественных берёз,

Их серебристых, сладких слёз,

Пурпурный мак росой искрится.

Дрожит в тумане речки плёс,

Гладь вод зеркальная светится.

Ушло дыхание ночи,

Истома навевает сны,

Зарницы перлами сияют.

В плену звенящей тишины

Скворцы либретто сочиняют.

Зарёй пылает небосвод,

Тускнеет звёздный хоровод,

Во мглистой дымке растворяясь.

Затеял месяц праздный ход,

Игрой с рассветом забавляясь.

Простор, где небо и стрижи,

Наполнен праздником души,

Сердец цветник благоухает.

Оазис света и любви

Покой земной предвосхищает.

Я С ГОЛОВОЮ УТОНУ

Я с головою утону в глазах твоих

Бездонных, полных тайны и загадки;

В поток любви твоей бурлящей с высоты

Страстей безумных брошусь без оглядки.

Мне сладок упоительных речей

Твоих соблазн; восторженных влечений

В них дух сквозит, достойный вожделений

Средь тысячи пылающих свечей.

Я птицей воспарю под облака

Надежд твоих, волнений и мечтаний,

Я морем разольюсь из ручейка

Высоких чувств и трепетных желаний.

Я дождиком весенним обернусь,

Я стану твоей призрачною тенью,

В тебе я без остатка растворюсь

И пропаду, без слов, без сожаленья.

ЛИШЬ ТОЛЬКО БИСЕРОМ

Лишь только бисером созвездья заискрились,

Вмиг ризы сумерек вечерних опустились

На самый край земли.

Камеей облака

тускнеют,

выгнувшись.

Лежит твоя рука

На подлокотнике скамьи, и пряди локон

На бархатистые ланита в свете окон,

Спадают.

Гибкий стан

твой ласково манит

Своей нетронутостью;

сколько в нём сквозит

Дыханья свежести, изящества движений,

Порывов страстных, безмятежных вожделений.