Банный дух. Роман

По его словам, всё дело упиралось в проектную документацию, которая не соответствовала расположению прачечной. Но как не пояснял ей Цветков, в чём причина установки новой вентиляции она так и не смогла разобраться. Гвоздиной же казалось, что тот просто морочил ей голову, пользуясь её технической безграмотностью, поскольку иногда полдня отсутствовал в бане. А сам, видно, преспокойно улаживал свои дела.

Он хорошо владел ремеслом автослесаря, перед его двором вечно стояли автомобили, которым требовался ремонт. Вот и получалось, что в банно-прачечном комбинате он только числился главным механиком, и не чаял, как дотянуть до пенсии.

Покачав в задумчивости головой, надышавшись сырым, спёртым воздухом горячей прачечной, Гвоздина ушла восвояси.

Женщины-прачки понесли выстиранное и просушенное центрифугой бельё, наверх, в гладильное отделение. Прачки уже привыкли к повышенной влажности и грязному воздуху, уже почти не надеялись на улучшение условий труда.

Слесарь Квасов, воспользовавшись, что остался в прачечной один, бросил свою работу, выхватил в своей каморке из-под топчана ведро и тотчас побежал к большому глубокому тазу, наполненному до краёв стиральным порошком, и быстро стал загребать в ведро.

Набрав его доверху, он бегом помчался с ним в свою мастерскую, где пересыпал порошок в целлофановый мешок. Затем спрятал его в надёжное место, и как ни в чём не бывало с гаечным ключом, поплёлся доделывать стиральную машину.

С верхними, – так он называл сантехников бани, – Квасов окончательно перестал ладить после того, как некогда они заняли у него денег, а с отдачей почему-то долго тянули, говоря, что отдадут в зарплату и старый и новый долги, но, получив зарплату, про них опять почему-то забывали.

И тогда он перестал выдавать им кредиты, за что сантехники окрестили его «рыжим жмотом».

Для Гвоздиной эта вражда была даже на руку, так как хоть одного она всегда заставала трезвым. Однако сантехники не терпели, когда она Квасова ставила им в пример, и тогда они обрушивали обвинения в адрес её любимца:

– Платоновна, кто, Квасов ценный, незаменимый работник? – вскричал однажды Крайнев.

 – Да он куркуль, каких я не видел даже в самой станице Кривошеевой! У него снега среди зимы не выпросишь.

– Зато таких, как вы, развелось очень много! – и она гордо вскинула голову, как бы давая понять, что и впредь будет ценить Квасова. Хотя в душе она сожалела, что из-за остальных слесарей в глазах городской общественности баня считалась отсталой шарагой.