Между двух братьев

Но прошло время, я привыкала к одноклассникам и стала кое с кем общаться.

В обращении со мной мальчики вели себя уважительней девочек. Я не берусь точно сказать, чем именно завоевала у них авторитет. У девочек же это вызывало бурную ревность, чему не придавала особого значения, ведь я была склонна к тщеславию, и эта черта стала стремительно развиваться, когда начала понимать, что была собой весьма недурна, даже больше – могла с успехом потягаться с самой лучшей из девчонок. Но в классе такой не оказалось, и я попала в число первых, чем вызывала злорадство у самолюбивых и завистливых одноклассниц…

Я росла довольно стройной и симпатичной.

У меня были длинные, слегка волнистые каштановые волосы; золотисто-карие большие продолговатые глаза с некоторой косиной; прямой покатый к кончику заострённый нос; выпуклые и припухлые, точно нарисованные губы. Я была грациозно сложена с полными, налитыми ножками; у меня рано стали формироваться груди, чем я втайне собой даже восхищалась. Пусть простят меня те, кто думает, что я занимаюсь самолюбованием, но в описании последующих событий мне без этого никак не обойтись.

В шестом классе я ещё заплетала толстую косу, но уже в восьмом распускала тёмно-русые волосы пышным хвостом, утягивая их на затылке резинкой. Своё раннее развитие я ещё до конца не сознавала и, наверно, потому не придавала этому большого значения. Но зато моё раннее созревание для юношей не прошло незамеченным.

Это началось с девятого класса, я даже ещё не знала по имени всех парней из параллельных классов.

У девочек я стала невольно предметом для сплетен, так как слышала, будто меня зажимали мальчики по всем углам. Но это было не так, я не пыталась никого переубеждать. Хотя несправедливые наговоры мне так досаждали, что порой не обходилось без слёз.

Когда я узнала причину их злословия, что ни одна девочка из моего класса не могла со мной соперничать внешними данными, это меня тешило и возвышало в собственных глазах. Ведь они же видели, что меня никто не зажимал, а наоборот в общении со мной вели себя прилично.

И уж точно тискали только тех, которые мне завидовал и меня оговаривали.

Из всех ребят я выделяла Артёма Пестова. Среди своих сверстников, как в шестом, так и девятом классе, он выделялся не по возрасту рослой фигурой. У Артёма были синие глаза, которыми порой рассматривал меня так бесцеремонно, что не могло не коробить, и я чувствовала себя незащищённой, будто взглядом раздевал меня.