Расправа. Роман в трёх частях

А бывали такие моменты, когда от него невозможно было добиться и слова, хотя был нагружен информацией, которая требовала выхода. Но он молча переваривал её в себе. Дочь по-научному начинала разъяснять, что в коммуникабельный век, шквал информации способен подавлять психику, затормаживать восприятие окружавшего социального поля, что приводит людей к стрессам и депрессиям даже у крепких духом людей. Вот почему отец прибегал к спиртному, осенило Людмилу, которое снимало напряжение…

И она стала рассказывать, как в институте среди студентов физмата бытовала традиция шутливого философствования по проблемам социальной и духовной жизни человека в современном обществе.

С отцом она начала приблизительно такой же разговор, чтобы как-то расположить его к откровению, какое могло неожиданно найти на Николая Сергеевича. На работе произошло такое событие, которое потрясло отца, и он долго не мог его утаивать. Но она нарочно дала ему передохнуть и собраться с мыслями. Но она боялась себе признаться, что та правда, которая открылась отцу, её неимоверно пугала…

И когда ужин был уже на столе, Людмила села напротив родителя.

Николай Сергеевич откупорил бутылку коньяка и налил себе и дочери.

– Вот теперь, папа, мы можем поговорить по душам? – наконец предложила дочь, собравшись с духом.

– О чём? – рассеянно спросил Николай Сергеевич, подняв рюмку перед собой. – Ах, забыл… о документе… Но… это… думаю, уже не нужно… – выдавливал он из себя, криво хмурясь.

– Напрасно передумал, я тоже кое-что знаю, но боялась быть неправильно понятой…

– Что же ты знаешь? – удивился спокойно отец, он быстро выпил, взял снова бутылку, но она застыла под наклоном над хрустальной рюмкой, и наблюдал за реакцией дочери.

– Мать используют… против тебя. Больше такого нельзя терпеть! Я с ней завтра поговорю, что пора вам расстаться, – твёрдо отчеканила Людмила.

– И… Наташа так считает? – осторожно спросил Бобров, его лицо раскраснелось.

– Да, папа, разговаривали. Она перешла все рамки приличия, уже дальше некуда. Мы не маленькие, у нас должна быть своя личная жизнь…

– Всё, Люда, довольно, я тебя отлично понял. Ты знаешь, кто использует мать против меня? Откуда тебе это известно? – спросил отрывисто, волнуясь, Николай Сергеевич. Он-то хорошо знал тех, зарвавшихся людей. Но зачем Людмила вмешивается в опасное дело?

– Неопровержимых фактов у меня, конечно, нет.