Расправа. Роман в трёх частях

Чем дольше продолжалось застолье, тем больше она укреплялась в мнении, что день рождения походил на смотрины, от благоприятного исхода которых сейчас зависела вся их дальнейшая судьба. И, казалось, что и все гости думают почти так же, как она, а иначе не бросали бы на неё красноречивые взгляды, наполненные показным дружелюбием и душевностью, что отныне судьба хозяина зависит от того решения, какое сегодня примет она. Временами она чувствовала себя как бы запятнанной взглядами и залапанной руками. Николай Сергеевич старался ухаживать за ней и дочерью с подчёркнутым душевным вниманием, выказывая своё щедрое гостеприимство добрейшего хозяина, предлагая то одно блюдо, то другое.

В свою очередь Анна Севостьяновна отнюдь не скупилась на радушные улыбки, а подобострастные знаки внимания со стороны хозяина, конечно, ей очень льстили, чего в её жизни давно уже не было, если не считать школьных застолий по случаю того или иного праздника или юбилея. Но там были исключительно свои люди, а здесь – чужие, правда, не считая Наташи. По всей видимости, они неплохие люди, и никакие-то там обыкновенные работяги. Один был полковник, второй – начальник цеха, третий – мастер на стройке, четвёртый – врач, а их жёны занимали тоже какие-то мелкие должности в учреждениях и организациях. Мужчины охотно рассказывали смешные байки, анекдоты, женщины тянули задушевные песни.

Наташа, на правах хозяйки, со своим кавалером уходила на кухню, подносила свежие закуски, ставила напитки и уносила пустые тарелки и бутылки.

Её лицо неизменно светилось всегда готовной улыбкой и добросердечием.

Николай Сергеевич, наклонялся в сторону Анны Севостьяновны и рассказывал ей о своих боевых товарищах, как в годы войны они вместе партизанили. В свой черёд она тоже упомянула про своего отца, который воевал, имел много боевых наград. К её изумлению, Бобров немного его знал, он был в другом отряде и боевые пути их пересекались…

Веселье продолжалось, разбавляясь умными разговорами, далёкими от повседневных забот, что создавалось впечатление, будто гости достигли редкого взаимопонимания, потому всем было жалко расставаться.

Но вот наступало время, когда иссякали улыбки, уставали признательные взоры. Всё было рассказано и выслушано, когда уже все были сыты, под лёгким приятным хмелем, добродушны и довольны друг другом. И за всем этим просматривалась усталость, и крепнущее желание удалиться восвояси от глаз посторонних.