Потерянное семя

 – Что, никак не уймётесь, золота много хотите? Тогда ройте и может, на счастье найдёте? – он наставил на них двустволку многозарядную. – За что отца покалечили, он мешал вам?

– Маркуня, для себя могилку выкопал? Иди, продолжай. А то неглубокая… – бросил Лежек. – Твой батя экспроприатор и должен платить налоги, отказался. А ты скрываешь клад, тебе светит за это вышка, потому что ограбил древнее захоронение, а прах – это священное понятие, а ещё учёный, мудило! Верни все, не то башку свернём враз.

– Попробуй, сопля размазанная по губам, приблизиться, мозги вышибу точно! Батя твой не соскребёт всё. А за моего —тебе точно светит большой срок. Нашёлся искатель справедливости, между прочим, по-соседски так подло не поступают. Твой отец к тому же мой друг, не помнишь?..

– Да он же такой, как ты тюфяк. Скажи, нагрели руки на золоте те ублюдки, которых ты нанял тогда? Умно провернул… Нам не отдал, а им золото досталось, это не по-соседски, сосед? Ты висишь на волоске – надо делиться, а то сам загремишь в тюрягу, ворюга! А тут что копал? Вали к нам…

– Чтобы ты посмотрел, чтобы… – в этот момент раздался выстрел и Маркунин лишь почувствовал толчок и жжение в левом плече: целился наверняка, но кто из троих – не заметил.

Падая, выстрелил по тёмным фигурам, поскольку в глазах зарябило, послал второй выстрел наугад…

Когда пришёл в себя, никого уже не было. Маркунин поднялся с сырой, стылой земли. Он определил интуитивно, что пуля прошила плечо навылет.

Доплёлся до машины с ружьём и лопатой и еле завёл машину – поехал тихо. Возле двора Марины остановился. Вышел, постучал в железные ворота, из-за которых послышался громоподобный лай собаки. Показался парень. Маркунин спросил Крылину Марину. Парень ушёл, и через минуту вышла она. Он сразу узнал её, но женщина недоуменно смотрела на него, искривлённого ранением, преодолевавшего острую саднящую боль.

Марина почти не изменилась, такая же, как и тогда слегка полноватая фигура, утончённые, но некрасивые черты лица, в котором ощущалось неуловимое обаяние, и на мужчину, теряясь в догадках, пристально смотрели выразительные голубые глаза.

Она напрягла внимание, вот взор несколько расширился; женщина коротко кивнула, видно, что-то пришло ей на память, сомкнула губы.

– Не узнаёшь Маркунина? – спросил он через силу. – Я ранен, Марина… На охоте попал под чужую пулю.