Студия

Семеныч, торопясь, тащил Ее за руку по извилистым улочкам, и вскоре они оказались у маленького домика с острой крышей и каменным забором с барельефом из переплетенных виноградных лоз и змей. Над дверью висела вывеска: «Добро пожало».

– Что за фантазия была у скульптора? – Она обернулась к Семенычу, ожидая ответа. – Добро пожало…

– Я же. Тебе. Говорил. Что пожало! – Семеныч посмотрел на Нее со странным оживлением, отрывисто обрывая фразы.

– Это «вать» отвалилось! – догадалась Она. – Ресторанчик, наверное, был когда-то.

Смотри, дом старый, убогий, и широкое крыльцо давно прогнило.

– А сейчас узнаем.

Он отпустил Ее руку. Прошел к двери домика, зачем-то дернул за ручку, хотя рядом на скобах висел большой черный замок, не оставляющий сомнений в том, что в настоящее время посетителей не ждут, и хозяева отсутствуют.

– Я не хочу туда! Пойдем отсюда! – Она подошла к нему, и хотела снова взять его за руку, но Семеныч отмахнулся. Осмотревшись по сторонам, он прошел к ограде, подергал металлическую дугу, выпирающую из забора.

Потом наклонился и вытащил из-под куста небольшой, слегка изогнутый кусок арматуры. Удовлетворенно улыбаясь и подбрасывая прут в руке, Семеныч вернулся к двери, и, высоко размахнувшись, со всей силы ударил прутом по скобе, на которой висел замок.

Она смотрела на Семеныча, не узнавая. У него даже движения стали иными. Он словно преобразился. В совсем другого человека. В человека, с которого сняли оковы… Или выпустили из тесного заточения… Или в человека, который неожиданно понял, что в мире для него нет ни законов, ни правил, ни противников, ни преград.

Она молча отступила в сторону.

Железная скоба не стала дожидаться второго удара, отскочила метра на три от двери и, обиженно звеня, закатилась под деревянную лавку. Следом отлетел замок, и дверь от удара слегка приоткрылась.

– Пожало, так пожало, – усмехнулся Семеныч, и, обернувшись к Ней, жестом пригласил, распахивая дверь. – Пойдем?

– Ты пьян! – крикнула Она.

– Пойдем, – повторил он.

– Иди! – заинтересованно наблюдая за ним, Она прислонилась к ограде, тряхнув упрямой челкой. – Иди, иди. Если тебе так надо.

Семеныч бросил на Нее быстрый, но внимательный взгляд. Глаза его неестественно блестели. Отбросив в сторону прут, он вошел в дом.

Как только Семеныч скрылся внутри, Она тут же вскарабкалась на забор, упираясь ногами в переплетенных змей, и спрыгнула во внутренний двор.

Сад темнел, сиротливо оставленный ушедшим за горизонт солнцем.