Тонкая Граня

 – А ну, иды сюды! Покажу, дэ сало браты». И дальше за забором начинались крики, и даже обрывистый смех. «Сувертэко, Сувертэко, дывысь, як чудно чоловика зовуть – Грицько…» Так звали соседа…

Граня хмыкала, включала радио в виде большой черной тарелки, чтобы не слушать соседей. И во двор гремели с окна простые советские песни. «Нас утро встречает прохладой, нас ветром встречает река. Кудрявая, что ж ты не рада веселому пенью гудка?» И сама песня стремительная, как ветер! И еще такое – «Нам нет преград ни в море, ни на суше, Нам не страшны ни льды, ни облака.

Пламя души своей, знамя страны своей Мы пронесем через миры и века». Так здорово, что мороз по коже!

Хлоп! – калитка железной щеколдой! Входила важная Златка списать уроки, а они еще самой Граней не были сделаны. Початки уже задвигались в угол, на деревянный уличный стол шлепались тетради с русским и математикой. Граня не понимала, почему Злата просит чужую тетрадь, неужели не хватает ума, но раз хочет – на. Дело простое – Златке было лень.

Пока Граня решала задачи, Злата пыталась лущить кукурузу, но тут же бросала это скучное дело и шла крутить ручку от радио – то погромче, то потише. Потом списывала уроки и просила:

– Идем же, Граня, погуляем.

– Не могу я никуда. Мне еще двор мыть. Придут – не сделано ничего. И початки тоже.

– Ты успеешь, пока они придут. Идем в парк, на фонтан посмотрим.

– В парк нельзя. Попадет.

– Фу ты, какая…

В Златкином голосе звучали и сожаление, и насмешка. Можно ли быть забитой такой? Что там того парка? Часик и назад.

Пока чистишь кукурузу в сарае, вся жизнь пройдет.

И она уходила. А Граня смотрела ей вслед и оставалась при своих интересах.

Шла Златка гулять, чтобы встретить в парке «знакомых девчонок», с которыми как-то незаметно время пролетало чуть не до полночи… На самом деле, это были не только девчонки, которые вовсе и не любили гулять в компании Ковальской. Вокруг Златки роились парни, что тебе комары над патокой. Она сидела на лавочке у фонтана, за фонтаном сразу шла огороженная танцплощадка.

О-о, это уже была взрослая жизнь в парке. У лавочки сразу компания – фезеушники, блатные, приезжие, со школы тоже многие бывали, хотя бы тайком. И каждый норовил уйти ее провожать, на долю остальных девочки оставались так себе. Вот разве Лешек, братик старшой, соколенок отчаянный. Ему уже не раз досталось за то, что ходит с красивой девкой, следит, да других шугает – побили так, что на всю щеку был сизый след.