Падшие в небеса.1937

Павел испугался, что редактору стало плохо:

– Что с вами?! Что с вами, Петр Ильич?!

Но тот отмахнулся от Клюфта, и устало ответил:

– Паша, Богом тебя прошу, молчи! Не говори больше такое! Прошу тебя! У меня ведь семья, дети! И ты такой молодой! Молчи и делай! Просто делай! И ничего не спрашивай! Ничего! Поклянись, что не будешь больше такое говорить?

Клюфт не понял, какое отношение к их разговору имеет семья редактора, но, почувствовав себя виноватым, буркнул:

– Клянусь…

– Вот и хорошо! А теперь иди.

Иди, мальчик. Работай. Уже второй час. К утру надо статью написать. Постарайся. Сдашь завтра утром, я тебя после обеда отпущу отоспаться. – Смирнов устало махнул рукой.

Разговор окончен. Павел направился к двери. На ходу он услышал, как Смирнов тихо бросил ему вдогонку:

– Еще будет очень много мерзкого, Паша, в твоей жизни. Готовься.

Клюфт вернулся к себе в кабинет, быстро сложил печатную машинку в большой чемодан и, выключив свет, вышел. Закрыв дверь на ключ, он уверенной походкой прошел по коридору.

В темноте длинного помещенья он не заметил, что за ним внимательно наблюдали. Грузная фигура Пончиковой притаилась в дальнем углу. Женщина проводила Павла подозрительным взглядом.

Павел любил ходить по ночному Красноярску. Пустые улицы. Свежий морозный воздух. И скрип снега под ботинками. Ночь словно затаилась. Ветра не было. Луна забавно разбрасывала свой унылый свет на сугробы. Почти желтые снежинки блестели в полумраке. Где-то вдалеке лаяли собаки. В воздухе стоял запах угольного дыма.

Павел любил этот запах. Он казался ему каким-то родным и уютным. Сразу вспоминалось детство и его родители. Зимние долгие вечера, когда вся семья проводила время вместе в большой гостиной. Мама играла на рояле. Отец читал стихи. А Павла заставляли петь песни, в основном посвященные рождеству. В печке горел уголь, он и попахивал как-то тепло и мило. Но это было так давно. Так давно, что Павел даже боялся вспоминать.

Клюфт шел быстрой походкой по проспекту Сталина, где находилась редакция газеты, к улице Обороны.

До дома идти минут десять. Купеческий Красноярск построен так, что можно очень быстро из центра с многоэтажными большими, красивыми домами попасть в настоящую деревенскую заимку на окраине, где стоят обычные бревенчатые хаты с печными трубами и огромными воротами у ограды.

Павел несколько раз оборачивался и ставил чемодан с машинкой на снег. Закурив папиросу, он глубоко затянулся. Дым обжег легкие. Клюфт закашлялся.