Падшие в небеса.1937

Павел кинулся и хотел поднять снимки, но тут, же получил сильный удар сапогом в бок. Он застонал и согнулся пополам. Боль была невыносимой. Старлей грубо прикрикнул:

– А ну стоять на месте! Ничего руками не трогать! Ни к чему не прикасаться! Это будет расценено, как попытка скрыть улики! У меня приказ: в случае сопротивления – стрелять на смете! И тебя, гнида, мы тут же пристрелим!

Павел хватал ртом воздух. В глазах темно от боли и обиды. Где-то за спиной он услышал тихий плач Марии Ивановны. Старушка рыдала на плече у своего мужа.

– А ну, понятые, хватит тут слюни распускать! Стоять и смотреть! Мы вас для этого сюда позвали, а не для того, чтобы вы тут сочувствовали всяким заговорщикам и шпионам! – старлей орал во всю глотку.

Павел выпрямился и покосился на него. Энкавэдэшник еще раз толкнул в спину:

– Одеваться и быстро! Быстро! С собой взять все необходимое на три дня! И быстро!

Клюфт, не узнавая себя, повиновался грубым окрикам офицера. Лейтенант завязал в скатерть все, что смог скинуть в кучу.

Получился огромный узел. Энкавэдэшник, пыхтя, склонился над этим узлом, как Кощей Бессмертный над сундуком со златом. Выпрямившись во весь рост, лейтенант бросил своему напарнику:

– Вот, готово! Пусть берет!

Старлей, наблюдая, как Павел надевает полушубок и шапку, рявкнул:

– Клюфт, ко мне!

Павел обреченно подошел. Офицер грубо обшарил его карманы, провел руками по ногам и, сняв с Клюфта шапку, смял что было силы. Удовлетворенный обыском, офицер достал из кармана наручники и гаркнул:

– Руки!

Павел безропотно протянул ему ладони.

Старлей защелкнул на запястьях стальные браслеты и, толкнув Клюфта в спину, прикрикнул:

– Ну, бери этот узел! Не мы же потащим за тебя твои пожитки!

Клюфт, склонился над скатертью. Он услышал, как старлей шепнул лейтенанту:

– Документы-то его нашел?

– Да, вот паспорт, вот какое-то удостоверение. Вот карточки. Все тут.

– Молодец. Ладно, будем выводить. А то у нас еще один адрес сегодня. Надо быстро отвезти этого и вновь выезжать.

К семи утра надо управиться.

Павел поднял сверток. Скатерть с бумагами и книгами смотрелась в руках нелепо. Скворцовы топтались у порога. Испуганные глаза и одно желание – поскорее уйти и не видеть этого кошмара. Мария Ивановна плакать перестала. Лишь что-то бормотала. Губы шевелились быстро, словно старушка торопилась сказать самой себе что-то главное, перед тем как уйти в мир иной. Василий Петрович дергал супругу за локоть.