Клуб анонимных наблюдателей. Рассказы

На лавочке

На лавочке у подъезда сидели наркоманы и проститутки. Мимо них шла Мария Петровна из квартиры №53.

– Вы гляньте на нее, – ехидно протянул наркоман Павлик. – Вырядилась, думает, никто ничего не знает. Да весь двор знает, что у этой три дня назад внук родился. БАБУШКА!

Бабушка засеменила быстрее и скрылась в подъезде. Ей навстречу из подъезда вышла Елена Михайловна.

– Идет! – протянула проститутка Аннета. – Куда собралась в такое время, интересно, на часах почти семь утра! Сейчас через весь город поедет на рынок в час пик в автобусе толкаться.

Как будто в другое время нельзя съездить. Получат пенсионные и катаются!

Елена Михайловна ничего не ответила, даже не поздоровалась. Минут через семь за ней проследовала Ирина Ивановна с тележкой на колесиках.

– О! Эта еще и с тележкой, – как будто бы даже радостно сказал наркоман Гена. – Точно десятку людей по ногам проедет!

– Да идите вы, – пробормотала Ирина Иванова. – Злобные завистники.

– Что??? – возмутились наркоманы и проститутки.

 – Дочери твоей всё расскажем. Она как раз у нас в школе географию преподает, вот завтра встретим ее и всё расскажем.

Ирина Ивановна задрала нос и, ничего не ответив, пошла дальше. Только тележка подпрыгивала на неровном асфальте.

– А вырядилась-то, – вздохнула проститутка Алина. – Всё платье в цветах, как по-бабски. Мы так никогда не одевались.

– Да-да, точно, мы такими не были, – хором загалдели все остальные.

Когда окончательно рассвело, наркоманы и проститутки засобирались спать.

А у бабок впереди был целый день, чтобы спокойно ходить друг другу в гости, пить чай и веселиться.

Близкие соавторы поэта Ковригина

Эпизод 1

Были у поэта Ковригина и ангел, и бес. Первый, как полагается, располагался на правом плече, а второй – на левом. Ангела Ковригин нежно звал Валентин. Беса он звал «Слышь, ты!», хотя сам себя бес предпочитал называть Людмила Алексеевна. Бывало, сидит Ковригин на кухне, сочиняет стихи.

Например, так:

Мы все уедем, все уйдем,

Закончимся, как ясный день,

Все, даже мы с тобой вдвоем…

И задумается. День, тень, на плетень…

– Может, «Я уже вижу смерти тень?» – робко спрашивает поэта Валентин. Ковригин не спешит реагировать, пыхтит, думает.

– А вы, друзья, идите в пень! – радостно восклицает Людмила Алексеевна.

– Слышь, ты! Молчи-ка.

– Эх, лишь бы дали бюллетень! – Людмилу Алексеевну в такие моменты не остановить.