На краю обрыва…

 – Ну, все удивляютьси прям, и чёго ето твой Пашка с тобой живёть? Ты же тошшая, как беркулёзница. Ешшо молодая-то ничёго была, а теперя вся иссохлася. И кожа у тебя… а-а-ай!.. – закричала Любка, пригнувшись. Но спастись от удара по лбу поленом, невесть откуда взявшимся в руке у Галины, не смогла. Оборванная на полуслове, она потёрла ушибленное место и, погрозив соседке кулаком, убежала в дом.

– Вот сучка! – отбросив полено в сторону, зло выругалась Галина. – Всё никак не уймётся. Старая. Ишь, что удумала.

Ну, придёшь ты ещё за яйцами. Все об твою рожу наглую разобью. Своих кур уморила, вот и сиди без яиц! – прокричала она вслед убежавшей соседке и погрозила кулаком.

Отдышавшись немного, пошла в дом.

Павел уже лёг. Присев рядом на кровать, Галина осторожно дотронулась до плеча мужа и тихо спросила:

– Ты спишь?

– Не-а, тебя жду, – повернулся он, обняв, потянул к себе.

– Погоди, – прошептала она.

– Ребята ужо легли, – постарался Павел успокоить Галину.

– Не, я не о том. Скажи, только честно. Я уже старая?

– Да ты чё? Опять с Любкой поругаласи? – усмехнулся Павел. – И чё вас с ней мир никак не берёть? Вы там ешшо побоишше устройте. Завтре ведь опеть в подружках ходить будете, а потом опеть…

– Ты честно мне скажи.

– Да чёго сказать-то?

– Я действительно старая уже?

– Гала, – Павел сел в кровати, – ну кака ты старая? Тебе всего-то… – он на секунду задумался, – …тебе же… тридцать шесть годов? – заглядывая в глаза жене, неуверенно спросил он.

– Мамка моя и этого не прожила.

– Мамка твоя погибла, чёбы ты жила…

– А кто её просил об этом? Зачем она на фронт ушла? Она должна была рядом со мной находиться, а она бросила меня.

– Так война же…

– Война? А твоя почему туда не подалась?

– Моя? Дык, она же доярка, а твоя дохтором была.

– И что с того? Меня она спросила, хочу ли я сиротой жить?!

– Ну чёго ты опеть? – он прижал к себе жену и стал с жаром целовать глаза, нос, губы…

– Да, погоди ты, – оттолкнула мужа Галина.

 – Почему всегда все за меня всё решают? Почему?!

– Ну, кто чёго за тебя решаеть, чёго ты говоришь-то?

– Ты не понимаешь. Я так хотела в Ленинград и так никогда и не поеду туда. Я даже в Новосибирск не могу съездить.

– Дык давай поедим.

– Когда? А скотина? А дети?

– Давай на зимних каникулах? Любка за скотиной посмотрить. А то батя, видимо, ужо и не вернётси.