Сачок для бабочек. Криминальная мелодрама

 – То-то! Стало быть, не на рубль… А – на три тысячи рублей. Точнее, две девятьсот сорок…

– Вот – оболтус! – не переставал изумляться Юрик. – Ты – что, и впрямь решил, что эта девка на тебя клюнет?

Снова, внимательно осмотрев меня, и даже, обойдя кругом, словно какую-то достопримечательность, по часовой стрелке, а затем в обратную сторону, чтобы не выпустить из виду ни одной, даже самой мелкой детали, бомж, наконец-таки, одобрительно кивнул головой.

– Хотя, кто его знает!

– Да, все нормально будет, Юрик! Ты не переживай!

– Ну, даже, если и – так! Что ты с ней делать будешь? Ведь, как только она прознает, что ты – бездомный и к тому же – без гроша в кармане, что, я надеюсь, она уже успела заметить, твой новый прикид тебе не поможет.

Это-то хоть ты понимаешь, голова твоя садовая?

– А зачем я ей стану говорить, что – бездомный?

– Хе-хе! – хрипло усмехнулся Юрик. – Дурак, ты, парень, как я погляжу! И говорить ничего не надо будет.

У тебя и так на твоей бесстыдной роже все написано…

Но я упрямо замотал головой.

– Если написано, так она уже без того все прочла! А раз, прочла, то, значит, либо – пан, либо…

– …К черту она тебя сразу и пошлет!

– Спорим? На все деньги, что ты мне одолжил!

Но спорить Юрик не стал.

– Иди уже, сходи к этой девке! Попроси горстку соли. Мол, перекусить сели, а жаркое подсолить нечем!..

– Ага! Скажи еще, анчоусы со свиными трюфелями в банановом масле!.

.

– Именно! Только у охранника разрешения спросить не забудь…

Я поднялся наверх, в глубине души надеясь, что этот самый охранник куда-нибудь отлучился по собственной надобности и потому не помешает мне реализовать мой коварный план. То есть познакомиться с той самой девушкой, которая почти ежедневно попадалась мне на глаза, проживая в коттедже. Для меня это не было просто желанием или блажью, которая заключалась, как мне думалось, в нашей обоюдной симпатии.

Во время последних коротких встреч, которые день ото дня почему-то случались значительно чаще, ее взгляды, направленные в мою сторону, становились все более красноречивыми. Ее глаза, словно говорили мне: «Ну, подойди же! Подойди и скажи, хотя бы слово! Чего ты боишься?» Но по известной уже причине я до сих пор так и ни разу не приблизился к ней ни на шаг, хотя мне очень этого хотелось. И, держась на расстоянии, любовался ею издалека.