Сачок для бабочек. Криминальная мелодрама

К тому же опоясан он был ремнем, на котором висела кобура. А, что было в кобуре, догадаться нетрудно.

– Да, вот, зараза, руку поранил! Нет у вас тут аптечки, какой? Рану надо бы слегка обработать да перевязать…

Пока я разглагольствовал, капля крови, которой была залита кисть моей руки, капнула прямо на мраморный пол.

– Ах, ты, недотепа! Стой здесь, я Анну кликну! Может, у ней там наверху что-нибудь для тебя найдется…

Вскоре она и впрямь уже спускалась по лестнице со второго этажа, держа в руках аптечку.

Ее широко раскрытые глаза смотрели на меня с неподдельной тревогой.

– Скорее – в ванную!

Схватив за руку, которая не была повреждена, она потащила меня за собой, куда следует.

– Как же, вы – так, Адам? Ну, разве так – можно?! – с напускной строгостью выговаривала мне Анна, сунув мою руку под струю холодной воды. – Неужели нельзя было осторожнее?

Она склонила голову над моей раной, и ее чудесные волосы коснулись моего лица.

– А вы, случаем, на медсестру не учились? – спросил я, как бы, между прочим.

Прекратив колдовать над моей раной, она вопросительно посмотрела на меня.

– Ловко у вас все получается!

– Это – что, комплимент?

Анна стояла так близко от меня, что это невольно заставляло трепетать каждую молекулу моего тела. А когда, вновь склонившись над моей раной, наконец, она завязала узелок бинта, и подняла голову, ее губы оказались как раз напротив моих.

– Ну, если вам так больше нравится…

Она в смущении опустила глаза, и собралась, было, уйти, но я не позволил ей этого сделать!.

. Она даже охнуть не успела, как мои губы прижались к ее губам!.. Они оказались такими мягкими и податливыми. Видимо, то, чем мы занимались, пришлось Анне по вкусу потому, что ее руки вдруг обвили мою шею. Я был вне себя от восторга! Победа вскружила мою голову и буквально опьянила меня!

Когда я спустился в подвал, Юрик, с тревогой глядя на меня, спросил:

– Ну, что?.. Порез – не глубокий?

– Да, нет.

Все нормально, – ответил я.

– Ну, слава Богу! – успокоился Юрик. – А я уж, грешным делом, подумал, что малость перестарался. Чересчур тебя наказал!

– Да, будет тебе так убиваться по пустякам, словно ты – мой родитель!

Сентиментальность Юрика начинала мне досаждать.

– Пустяк, говоришь? Не скажи!..

Немного виновато хлопая ресницами, Юрик добавил:

– Так, ведь сам просил!.. Не зря, хоть?

– Не зря!..