Золотой треугольник

Меня всегда умиляла

эта усталость от «мира»

после долгой эпохи Александра Третьяго —

жандармского «сдерживания»

и, независимо от партийности и идеологии

на заре двадцатого столетия

в мысли русского Ренессанса,

повально всеобщая жажда крови:

«Пусть сильнее грянет буря!»

И ведь менее всего

тогда брат наш,

художник,

был похож на пророка или прорицателя,

но «Чёрный квадрат» Малевича,

пускай даже

как только хулиганство и провокация

и маленького рода эпатаж,

появился именно в 1914-м,

накануне первой всемирной

и уже всечеловеческой бойни.

И только уже потом

народилась разрушающая

традиционную гармонию

атональность

в музыке

и безликий конструктивизм

в архитектуре.

Иногда я подолгу выстаиваю

у этого самого первого «квадрата»

и очевидно зелёным,

голубым и красным,

в трещинках и бороздах,

за этим – окончательно чёрным

и посреди шума и гама

слоняющихся толп

отчётливо слышу посвист

«чёрной дыры» и воронки —

той самой

предсмертнодержавинской

«пропасти забвенья»,

затягивающей в себя

«народы, царства и царей»,

и нужно подчас неимоверное усилие

остатков моего,

давно уже

немотствующего духа,

чтоб самому удержаться

на этом самом «краю»…

Из цикла «Чижик-пыжик»

Училися вместе

Даже если и не по пути,

всегда стараюсь сделать

кружочек по Фонтанке

ради одного только Чижика-Пыжика:

уже в часу пятом утра

там всегда маячит старик

с мастерски сработанным

катушечным электромагнитом на верёвке.

Я всегда с некоторым сердечным обмиранием

подхожу к этому уголку,

где из Фонтанки

(кстати, вытекающей из Невы)

берёт своё начало ещё и Мойка:

как-то даже уже страшно становится

за это сакрализовавшееся

творение Резо Габриадзе —

французскую «пти» – с гулькин нос бронзовую мелочь,

к какой тянутся мириады паломников,

не зазря предпочитающих обходить

почему-то стороною

церетелевских колоссов.