Золотой треугольник

Сам никогда в жизни

не ходил каждодневно на работу,

да и не работал, по существу, никогда,

если понимать под работой

труд по найму

за положенную пайку хлеба,

однако сам

не люблю ни праздношатаев,

ни стёбных поскоков,

ни шальных выкриков в середине ночи

под моими окнами,

когда я честным образом

ворочаюсь,

измученный

очередным приступом бессонницы.

Не люблю толпы

и тем более «народа» —

его массовой культуры,

его ряженых петрушек

и клоунады на сцене и в жизни.

Доподлинно знаю, что свобода губит,

скажем, того же актёра,

и без узды и лямки

его жизнь и его творчество

часто прогорает

подобно бикфордову шнуру.

Совсем не понимаю,

что такое демократия

или даже соборность

и тем более не понимаю

этого навязчиво надуманного

Михаилом Бахтиным

мира карнавальных хороводов,

пародию на каковые

ещё целый месяц

придётся созерцать

на моей площади «Искусств»:

балаган,

слюнявая цыганщина

и видимость разухабистости,

«широта русской души»,

безумолчная скороговорка

масочных мимов,

да и жажда самого люда

оторваться и угореть

в прилюдном разнагишании.

Сам Михаил Бахтин попал на Соловки,

кажется, в 29-м

по надутому в мыльную антисоветчину

кружку «Воскресение».

Александр Александрович Мейер

устраивал на дому посиделки,

где молодёжь 20-х,

за чаем и сухарями,

из пустого в порожнее

переливала о Боге и Церкви.

Сурьёзное оказалось преступление:

арестовано было больше ста человек

и, как выяснилось уже в начале 90-х,

вспомнили и назвали их всех по именам

(даже тех, кто захаживал случайно и единожды),

именно братья Бахтины, Всеволод и Михаил…

Потому навязчивым и

стал впоследствии для Михал Михалыча

его панегирик всеобщему

маскараду и «задиранию юбок»,

перемене «верха» с «низом»,

подмене «переда» – «задом»,

бунту супротив всякой иерархии ценностей,

ибо в этом карнавальном кружении

(а про это он уже никогда никому

не проговаривал вслух)

ведь и происходит чаемое

снятие ответственности

и вообще всякой личной вины

за когда-то,

по молодости и малодушию,

преданных и отправленных

на Голгофу…

Минорныя речитативы

«В какой красотище Вы живёте!» —

приговаривают мне мои гости.