Жемчужница и песчинка

Это касается не только стилистических нюансов и оттенков; прямо не переводимы не только семантические тонкости, но и принципиальные, базисные, например, пространственно – временные восприятия и оценки. Хорошо известны «муки слова» людей, причастных к литературному творчеству; эти муки троекратно усилены у литературных переводчиков. Перевод следует считать самостоятельным и очень трудным видом творческой познавательной деятельности. Лингвистическая картина мира, безусловно, открывается носителю родного языка иначе, чем иностранцу.

Например, прямой перевод слова belief («вера») будет неправильным, если мы имеем дело с текстом Фейерабенда или Полани (у них этот термин означает «убежденность»), и правильным, если это текст, скажем, Б. Л. Кларка. Перевод – это грандиозный поход по десяткам словарей и энциклопедий, это музыкальный слух, тренированный ум, языковая догадка, глубокие экстралингвистические знания. В одном из отношений его механизм – это перевод скрытого знания в «фокус» сознания, транспортация этого сфокусированного и концептуализированного значения и «рассеивание» его в сознании коммуниканта для воспроизведения единства явного и неявного уже на другом языке.

Reiner Marie Rilke

Pietа

So seh ich, Jesus, deine Fusse wieder,

die damals eines Junglings Fusse waren,

da ich sie bang entkleidete und wusch;

wie standen sie verwirrt in meinen Haaren

und wie ein weisses Wild im Dornenbusch.

So seh ich deine nie geliebten Glieder

zum ersten Mal in dieser Liebesnacht.

Wir legte uns noch nie zusammen nieder,

und nun wird nur bewundert und gewacht.

Doch siehe, deine H?nde sind zertissen, —

Geliebter, nicht von mir, von meinen Bissen.

Dein Herz steht offen, und man kann hinein:

Das h?tte durfen nur mein Eingang sein.

Nun bist du mude, und dein mudes Mund

Hat keine Lust zu meinem wehen Munde —

O Jesus, Jesus, wann war unsre Stunde?

Wie gehen wir beide wunderlich zugrund.

Райнер Мария Рильке

Пьета

Вновь вижу я стопы твои, Иисусе;

Когда-то милого ребенка ножки

Вот пеленаю, омываю их.

Как в ветвях птаха дикая, сторожко

Они белеют в волосах моих.

Вот я смотрю на девственные члены

Впервые в эту ночь своей любви;

Ни разу не скрестили мы колена;

Теперь лишь зреть и бодрствовать, увы.

Истерзаны твои, любимый, пясти;

Нет, то не знаки пиршественной страсти.

Твое открыто сердце, всяк входи,

Хотя лишь я должна была б войти.