Мысли

Ягов потыкал в пожелтевшую бумагу карты двухцветным карандашом, всмотрелся в значки, обозначающие смешанный лес, ниточки и узелки железнодорожных путей, и обвел кружочками странные квадратики и таинственные зигзаги, нарисованные кем-то от руки. Потом он еще раз внимательно прочитал текст, сверяясь с карманным немецко-русским словарем.

Ошибки быть не могло. Место, отображенное на карте, находилось где-то южнее Ковеля. Жирная черная стрелка упиралась в верхний край листа, вдоль нее размашисто было написано: «На Ковель».

Другая стрелка была тоньше и синего цвета. Она уходила в нижний край карты, имела подпись «На Ро…» и обрывалась вместе с куском бумаги. Главной же зацепкой была небольшая речушка, а на ней отмеченная глубина и пунктиром выделенные броды с россыпью крестиков вокруг. Что они означали, было непонятно. Условных обозначений на карте не было, каких-либо подписей тоже. Но хорошо читалось название реки Стоход. Это было существенно.

Ягов выдвинул верхний ящик стола и вынул папку с факсами.

Потом пошарил в других ящиках и, не найдя того, что искал, раздраженно нажал на кнопку селектора:

– Краменков! Краменков, вы меня слышите?

– Он отлучился, товарищ замминистра. Это Мельник, его заместитель.

– Мельник! Очень хорошо. Принесите мне атлас железнодорожных путей европейской части СССР.

– Отдельного нет. Только смешанный. Вместе с автодорогами. Нести?

– Естественно!

Ягов потер стучащие виски. Изнутри поднималась глухая злость на все.

Мозг работал с явным перенапряжением.

«Южнее Ковеля, южнее… Интересно, это далеко от Бреста?… Не дают олухи сосредоточиться, придется, видимо, оставить до вечера. Но как не хочется откладывать, так дьявольски и подзуживает, где-то здесь решение, где-то здесь…»

В кабинет, запыхавшись, ворвалась Вера:

– Василь Ефремович, вас Борис Николаевич вызывает, срочно!

Ягов ударил по столу кулаком:

– Что за чушь, почему он не позвонил сам?

В животе неприятно засосало.

Министр никогда не звонил лично, если предстоял каверзный разбор. Он всегда вызывал к себе через кого-то, начиная таким образом психологически давить еще до того, как жертва пересекала порог его обширного кабинета.

Ягов не мог сообразить, в чем дело. Еще позавчера они вместе сидели, завернувшись в мягкие простыни, жевали хрустящие креветки, а банщики сновали туда-сюда, поднося разносолы и выводя из парилки разморенных, умиротворенных старых знакомых.