Мысли

На телеэкране высветилась заставка новостей. За спиной диктора, под транспарантом с надписью «Гондурас», суетились смуглые люди в защитной форме, опоясанные пулеметными лентами. Они быстро высовывались над бруствером, выложенным мешками с песком, не глядя палили куда-то вдаль и ныряли обратно в укрытие. Потом пошли спортивные известия. Фромм вытащил было сигарету, но, посмотрев на часы, пошел одеваться.

Шкаф встретил его запахами горелой синтетики и жженого хлопка. Из нижнего ящика торчал полиэтиленовый пакет, в котором ему при выписке из госпиталя выдали одежду, точнее, ее остатки.

«Эх, барахольщица, пожалела выкинуть…» Хорст недовольно поморщился, с кряхтеньем тяжело присел, бросил шелестящий пакет на пол и ногой отшвырнул к входной двери. Из спальни послышался сонный голос Аннет:

– Чего ты там бушуешь, Хорст?

– Ничего, ничего, спи. – Он разогнулся, потер застучавшие виски. Лицо от прилившей крови стало пунцовым.

Одной рукой завязать шнурки не удалось. Пришлось отставить любимые ботинки и влезть в новые, слегка трущие туфли.

Пока Хорст досадливо цыкал, в гостиной зазвонил телефон. Он взял трубку:

– Фромм слушает.

Молчание.

– Перезвоните, вас плохо слышно!

Молчание.

Он пожал плечами и нажал на рычаг. Спускаясь к машине, выкинул пакет с воняющими тряпками, вынул из почтового ящика утренние газеты. Когда он открывал дверцу автомобиля, его окликнули:

– Привет, Хорст, как дела?

– Привет, Франк. Ты опять копаешься в своей развалюхе? Когда же ты ее выбросишь?

Мужчина в промасленном синем комбинезоне возмущенно облокотился на крышу своего старого автомобиля, ощерившегося пастью открытого капота, из-под которого выглядывали моторные внутренности:

– Ты никогда, Хорст, не поймешь прелести копания в моторе.

Вы, молодые, привыкли подъезжать к мастерской, платить бумажки и тыкать пальцем: «Там чего-то бренчит» – и потом садиться в уже готовую машину. А вот ты сможешь по звуку определить, какой цилиндр стучит?

– Нет, я думаю, это мне недоступно.

– То-то. Ковыряться в двигателе – самое мужское развлечение. Не то что сидеть у телевизора.

Франк всем туловищем нырнул под капот и принялся что-то отворачивать.

– Пока, Франк.

– Пока! – буркнул тот в ответ.

Хорст сел в свою машину, кинул газеты назад. Что-то неуловимо изменилось в салоне, хотя все лежало на своих местах. Если бы Аннет пользовалась машиной, все было бы ясно, но она принципиально ездила только на своем крошечном «фольксвагене».