Лига добровольной смерти

Налаживая бизнес, каждый вынужден обходить запреты государства, запреты внутренней морали, когда совесть кричит – не укради! – а надо красть и обманывать, иначе упустишь выгодный момент, останешься с пустым карманом. Необходимо идти на сделку с совестью, потому что каждый чиновник, налоговик или таможенник, норовят содрать с тебя хороший куш. Да о совести богатые и не говорят: признак слабости характера и неуверенности.

Ирину Колчину разгул перестройки будто и не коснулся. С таких женщин, как она, подумал Говард, русские художники писали образы, какие увидишь на полотнах Венецианова, Кипренского, Кустодиева.

«Ей бы вести программу на телевидении, – подумал Рон. – В пику «звёздам», которые гнусавят. Или визжат на одной ноте. Вроде этой… Канделаки. И разговаривает без интонаций в голосе». Но постеснялся высказать мысль вслух. Не хотел, чтобы его мнение Ирина восприняла за лесть.

Колчин словно угадал раздумья Говарда:

– Ирина ведёт популярную программу для молодёжи на одном из центральных телеканалов.

Мы с ней вместе учились на факультете журналистики. Только Ира курсом младше.

Сказал, влюблено посмотрев на жену. И оживился:

– Знаешь, как мы познакомились? На кафедре русской литературы профессор Вялый должен был читать лекцию о Радищеве. На лекции профессора сбегались любознательные студенты со всех курсов. Рассказывал Вялый всегда о фактах мало кому известных, и слушали его студенты, затаив дыхание. Говорю без преувеличения. Если Вялый говорил о правлении Екатерины Второй, то не о её царственных делах, побед на Чёрном море, а о переписке с Вольтером, об издании ею журнала «Всякая всячина».

В письмах Вольтер сетовал, что старость не позволяет ему видеть Владычицу сердец – так он называл царицу. Екатерина отвечала в послании, мол, сожалеет, что не пишет стихов, и не может на стихи отвечать стихами. И одарила Вольтера дорогой шубою и табакеркою, собственноручно сделанной императрицей.

Сижу, значит, с другом, и тут входит она.

Взглянул и обомлел: пушкинская Татьяна! Густые волосы на пробор, открытое лицо, чистая улыбка. Поделился первым впечатлением с другом, дескать, такая девушка не обманет, не оставит одного в беде. Познакомиться бы.

В перерыве друг мой подбегает и тащит меня за руку из аудитории. Не понял куда, не спросил, удивившись, почему такая спешка. Спускаемся по парадной лестнице журфака на первый этаж, а навстречу нам девушки из нашей группы ведут Ирину: знакомьтесь.