Мой дом на Урале

Зашла в его подъезд и вышла. Села на скамейку. Вдруг объявится? В магазин или так, погулять. В курточке, волосики золотые из-под шапочки во все стороны. Встану, сделаю удивлённые глаза: сколько лет, сколько зим, погуляем? А вдруг нет? Страшно. А вдруг да? Зачем? Когда-нибудь всё равно встретимся, «сколько лет, сколько зим».

И вся эта тоска когда-нибудь тоже пройдёт. Просто я сегодня весь день думала, что зайду к нему, но не решилась. Полчаса ждала трамвая, парочки, толпа с баяном, ледяной дождь хлещет, а им хоть бы хны, поют, веселятся.

А я одна. Всякая пьянь пристаёт, мальчишки маленькие таким матом…

18 марта 1980

Долго смотрела на его окошко. Зачем? Чтобы снова услышать: «Я не имею никакого права…» Но ведь это глупости. Ты просто не хочешь иметь никакого права. Удобная позиция. Права ведь подразумевают и какие-то обязанности. А надо-то так мало. Проснуться утром, а рядом человек, которого ночью целовал, ласкал, что-то ему говорил, и утром тоже можно полежать рядом, погладить его лицо, ерошить его золотые волосы.

Или это слишком много – проснуться с человеком, с которым спал?

20 марта 1980

Вот надо же. Так хотела видеть, встретить «случайно». А встретила и растерялась. А он тоже хорош:

– Здравствуй, Надя.

– Здравствуй.

– Ты что здесь?

– Да вот с подругой в «Салон» ходила.

– Снова свадьба? Снова свидетельницей?

– Да нет.

– Ну ладно, пока.

– Пока. Заходи.

– Как только, так сразу.

Как ударил. Ещё один. Для меня это второй Саша. Интересно, а Саша-то хоть немного обо мне вспоминает? И после этого мысли всё о нём.

Он дал мне хороший урок. Так мне, дряни, и надо.

Я просто обыкновенная женщина, и мне очень хочется ласки. Почему мне не говорили: любимая, милая?

29 марта 1980

Господи, за что мне это наказание? Сначала Саша – как он смотрел на меня, мне казалось, он бы меня не обидел (хотя – как знать, что мне казалось), человек просит, хочет – а я как колода бесчувственная. Потом вдруг ни с того, ни с сего – золотоволосый.

От него-то мне что надо было? И сейчас Женя. Я от Жени спасалась, а Женя – самый честный оказался. Никаких поползновений. На лекциях всегда рядом сидел. Я не верю, что не играли в нём чувства. Видно было, что сдерживается с трудом. Но ведь сдерживается. Хотелось спросить у него, почему он меня так боится.

18 апреля 1980

Получила телеграмму: «Прости что не приехал болею приедешь позвони Женя».

Не приеду больше, не позвоню. Он уже не так рвётся ко мне.