Черта ответственного возраста

Как-то случалось, объявлялся подвыпивший наглец, что прельщался аппетитными формами студентки-отличницы, и недвусмысленно лапал, двигая насупившеюся девушку к своей обсиженной кровати. Ух, какая волна отвращения и негодования поднималась в чистом сердце Саши. Она могла одной левой дать такую сочную оплеуху возомнившему склизкому кобельку, что у того надолго пропадало желание заниматься сексом вообще с женским полом. Ей почему-то противно так пошло размениваться на мелкую монету, хотя это было в правилах, так делалось, и боялись другого: не залететь, не подцепить заразу.

Она не то чтобы берегла себя для кого-то – ей на самом деле противно, когда нагло трогают за интимные места по позыву собственной похоти. Для Саши важна дистанция, именно то расстояние, ближе которого приближаться нельзя, иначе в душе поднимается бурлящая волна отвращения ли, неприязни ли, неприятия. Укоротить эту дистанцию может только Любовь. А так – фу! То же самое неприятие душевного чуждого настроя она замечала у цветов.

У цветов подлинно есть разум и душа. Когда однажды она заболела, упала духом из-за череды неурядиц, продолжая ухаживать за цветами, готовыми вот-вот распуститься, – они все поникли и завяли. Саша была изумлена! Растение чувствовали настроение, им необходим как свет, тепло и вода, так и Любовь, проистекающая невидимым щедрым потоком от хозяйки. Именно любовь была основой, залогом развития. Та любовь, которая наподобие отшлифованного кристалла начинает лучиться прежде незримым светом.

Та любовь, на которой зиждется всё сущее, и которой оно пронизано.

Саша печалилась: ей никогда не выйти замуж. Ну, за кого выходить? Студенты-однокурсники красные и потные от ежедневно заливаемого в прокуренные глотки пива. Недавняя производственная практика в городском тепличном комплексе показала, что и там с мужчинами напряг: какие-то небритые экземпляры, с животами! ссутуленные, со всклоченными волосами, в грязной неопрятной одежде, со странным блеском злобно-игривых глаз.

Первое время Саша дивилась, глядя на них: это и есть сильный мужской пол?! Она – румяная статная красавица, в её одной пышной груди невзрачные мужичонки потеряются, охмелеют вторично от неё да от собственного алкогольного перегара, и выйдут одни слюни да следы похоти, как слизни на капусте. Вонючая пакость прелюбодеяния останется несмываемым гадким пятном.

Ах, как хочется настоящего крепкого парня.