Черта ответственного возраста

– Ну как хочешь! Я ухожу. Я тебе уставляю свою месячную зарплату. Думаю, за это время ты сделаешь правильный вывод и выбор. Или я, или он.

Александра осталась одна в квартире с изувеченным непонятной болезнью ребёнком, который, однако, изо всех силёнок недоразвитых конечностей тянулся к полной материнской груди и сосал с наслаждением теплое и вкусное молоко. Через два месяца, когда заканчивались деньги, у Илюши началась странная рвота, после чего он запрокидывал головку назад и тяжело дышал. На фоне легкой простуды подскочила температура, случились судороги.

Илюшу с мамой срочно госпитализировали. Лечили целый месяц, еще на десять дней оставили для обследования и уточнения диагноза. Окончательных диагнозов определили два и третий под вопросом – все как один неизлечимы. Выписали из больницы, поставили на учёт к двум врачам-специалистам, рекомендовали незамедлительно оформить инвалидность ребенку, чтобы хоть какие-то деньги на лечение иметь.

Процедура установления очевидной инвалидности оказалась изматывающей беготней по кабинетам поликлиники: снова сдать кучу анализов, снова обойти несколько врачей, далее – врачебные экспертные комиссии.

Тут пришла телеграмма, что умерла мама – Александра кусала губы до крови: она даже не сможет выехать на похороны, потому что оставить Илюшу не на кого. Темной ночью она плакала и просила прощения у матери. Горячие слезы капали на Илюшу, он проснулся и своими не сложившимися ручонками размазывал их по щёчкам, было сам всплакнул, но быстро притих, с удивлением разглядывая исходящуюся в тихом плаче маму, потом прижался и обнял её как мог… Только-только пришло успокоение, основанное на том, что там в тайном вечном мире, маме будет хорошо, как пришло новое известие.

Пришло срочное послание от Дарьи Петровны. Буквы выстроились в страшный ряд: Семён Самойлович при смерти, жить ему осталось считанные дни. И снова Александра не имела возможности выехать и проститься с дорогим и любимым человеком, её Учителем. Вскоре пришло второе послание, что скончался.

Александра разыскала икону Николая чудотворца, подаренную мамой, поставила её на стол, упала на колени и, верно, целую вечность, простояла в святом молитвенном экстазе, прося, моля и плача: прими, Господи, души усопших рабов Твоих Татьяны (мамы) и Семена (любимого учителя) в руки Свои.

Заболел Илюша: вновь началась рвота, повторились судороги, он снова стал лежать, запрокинув головку назад. Их госпитализировали, сразу отправили на компьютерный томограф.