Смех вечности

– Милая ты моя дорогуша, – улыбнулась мама, когда Оля открыла глаза. – Устала наша девочка, совсем измучилась. Давай-ка я тебе почитаю сказку.

– Да, мама… Давай… Почитай.

– Вот слушай. «Давным-давно… на далекой зеленой планете Земля… жили люди…»

Коллекционный, или Три футбольных мяча

Основатель «Градусса» Юрий Райн сидел за большим дубовым столом и жевал табак. Дело было дрянь: этот Самойленко вообще нюх потерял. Мало того, что в штрафной принял мяч рукой, так еще и попытался врубить по лодыжке рефери.

И правильно его не взяли в Лигу. Отправить бы его обратно в лондонский клуб, чтобы глотал туман и не отсвечивал. Это ж надо – тридцать пять миллионов! Тридцать пять миллионов…

Гневно-финансовые мысли писателя прервал резкий телефонный звонок. Юрий снял трубку на стареньком «Панасонике» с серыми протертыми квадратными клавишами и голосом Левитана проговорил:

– Ну и кто посмел потревожить мое одиночество?

– Добрый вечер, Юрий Пантелеевич, – мягким мужским баритоном прошуршало в трубке, – наша фирма «Зусвелс» предлагает сегодня три футбольных мяча по цене одного.

Доставка бесплатная. На каждом мяче возможно выгравировать вашу подпись или любую другую надпись по вашему желанию.

– Послушайте, мальчик, – притворно-вежливо просипел писатель, – во-первых, я не Пантелеевич, а во-вторых, если Вы еще раз сюда позвоните, то Я ЗАКАЖУ ВАС САМИХ! С ВЫГРАВИРОВАННЫМ ИМЕНЕМ НА ЛУЧШЕМ ИТАЛЬЯСКОМ МРАМОРЕ!

– Как Вам будет угодно, – вежливо ответила трубка и повесилась.

«Черт знает что! Черт знает что!» – ворчал про себя писатель, запахивая серый халат и выбираясь из мягкого английского кресла, чтобы пойти на кухню утолить жажду.

«Эти рекламщики! Эти паразиты! Этот гугл, который знает все наши мысли! Неудачники! Лохи! Я вот им… А! Идея! Хорошая идея… Очень хорошая… В следующий раз я им отвечу так: Вы позвонили по секретному номеру Федеральной Службы Охраны. Пожалуйста, введите идентификационный код…»

Но сообщить до конца гениальную идею своему сознательному «я» Юрий не смог, ибо, вошедши в кухню, обнаружил там незнакомого прелестного белокурого мальчика лет десяти.

Мальчик сидел на табуретке за белым столиком и наливал в полулитровую кофейную чашку с изображением Микки-мауса густую изумрудную жидкость из высокой бутылки со старинной этикеткой.

– Ламесинт? – с правильным французским акцентом спросил мальчуган.

– Похоже, – шевельнул полуоблизанными губами писатель.

– Коллекционный? – снова задал непонятный вопрос гость.